Жан-Поль Сартр

Другой — это ад.

До чего же я прав, если все вы так громко вопите… :)

Я склоняюсь над каждой секундой, стараюсь исчерпать ее до дна, стараюсь вобрать в себя, навеки запечатлеть в себе все, что она содержит — и мимолетную нежность прекрасных глаз, и уличный шум, и обманчивый свет зари, — и, однако, минута истекает, я не удерживаю ее, мне нравится, что она уходит.

Мы не можем вырвать ни страницы из нашей жизни, хотя легко можем бросить в огонь саму книгу.

Ничего нового. Существовал.

Ад — это другие.

Постановка «я могу» приводит к положительному результату, постановка «я не могу» не приводит ни к какому результату.

Настоящая свобода начинается по ту сторону отчаяния. (Судя по всему Сартр такого не говорил, а это — вольный перевод реплики Ореста из его пьесы «Мухи»: Юпитер. Что им делать с отчаянием? Орест. Что угодно: они свободны, настоящая человеческ…
… показать весь текст …

— Вы встречали уже где-нибудь эту мысль?
— Да нет, конечно, нет.
— В самом деле? Совсем нигде не встречали? Стало быть, мсье, — говорит он, помрачнев, — эта мысль неверная. Будь она верной, она уже пришла бы кому-нибудь в голову.

Если бы только я мог перестать думать, мне стало бы легче. Мысли — вот от чего особенно муторно. Они ещё хуже, чем плоть. Тянутся, тянутся без конца, оставляя какой-то странный привкус.

Было вычислено всё, кроме одного — Как жить…

Ничто не меняется так часто, как прошлое.

Как приятно впадать в безнадежное отчаяние. Это дает право дуться на весь мир.

Господи, как они дорожат тем, что все думают одно и то же.