Жили были два не Пикассо. И стали они спорить, кто же из них не Пикассо.
Один говорит: — Я не Пикассо.
Другой говорит: — Нет, я не Пикассо.
А тут появился настоящий Пикассо.
— Нет, я не Пикассо! — пошутил он.
— Да, он не Пикассо! — согласились они.
— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— А куда ты меня позовешь?
— А хоть на сеновал!
— Я что, кобыла, на сеновал меня звать? Аааааа?
— А я пошутил!
— Да все я понимаю, хорошо, знакомься, пошли на сеновал! Ыыыыыыы!
— Ыыыыыыыы!
Я убил человека. — Роман можно спасти! — воскликнул критик! Заменить «я убил человека» на «я убил миллионы». — Нет, я убил человека лучше! — засмеялся следователь. — Тогда так: Я убила человека, клюнув его кошелек! — написала ворона. — Ворон мы не привлекаем! Ха-ха-ха! — засмеялся следователь и закрыл дело.
И вдруг — совпадение. На «преступление и наказание» Достоевского села ворона и закаркала.
Я убил человека. — опять написал первую строчку своего будущего романа писатель.
И ворона накаркал…
— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Ты что? Никогда! Руку из-под юбки убери! Ааааааа?
Фундук, прильнувший к краю стола, с трепетом наблюдал за этой сценой. Его маленькое, круглое тело было надежно спрятано в скорлупе, но он чувствовал себя как никогда смелым. «Вот так жизнь! — думал он. — Люди, кажется, всегда в поисках чего-то. Но почему они не замечают нас, маленьких орехов, которые наблюдают за всем с безопасного расстояния?»
Его внимание привлекла девушка — она была яркой, как весе…
Каждую зиму, когда снег укрывает землю белоснежным покровом, я, маленькая ёлка, стою на углу уютной площади. Меня нарядили яркими игрушками и гирляндами, и каждый вечер я сверкаю в свете фонарей, радуя прохожих. Но за пределами моего зеленого игольчатого мира происходит гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.
Каждый день, когда люди проходят мимо, я наблюдаю за их жизнями — их радостями и печалями. На меня смотрят влюбленные пары, обнимаясь под моими ветвями, и я чувствую, как их счастье…
— Хочу стать человеком! — сказала обезьяна.
— Всему свое время! — засмеялся Дарвин.
— Лучше один раз вовремя, чем два раза правильно! — сказала обезьяна.
— Ладно, становись человеком, но не правильным! — согласился Дарвин.
И обезьяна стала обезьяной, а ведь была до этого человеком.
Действующие лица:
• ГОМЕР — старик, чьи глаза похожи на затянутые туманом гавани. В руках у него лира, сделанная из кости неведомого зверя.
• АРХИВАРИУС — судья в костюме из пергамента, его пальцы испачканы сухой правдой фактов.
• ТЕНЬ ЕЛЕНЫ — сияние, принявшее форму женщины.
• ХОР ВОЛН — рокот вечности, бьющийся о берега сознания.
---
СЦЕНА ПЕРВАЯ: ГЕОГРАФИЯ ВЫМЫСЛА
Пространство залито мертвенно-белым светом. На полу рассыпана медь и пепел. В цент…
Всё вокруг было огромным и шумным, словно океан, в который я, черепашка по имени Тина, ныряю каждый день. Я медленно ползла по песчаному берегу, и каждый шаг давался мне с трудом. Но именно в этом медленном движении заключалась моя жизнь и философия. Я всегда говорила себе: «Не спеши, ты увидишь больше».
Солнечные лучи пробивались сквозь облака, и я заметила, как играют блики света на поверхности воды. Я остановилась и посмотрела на мир вокруг. Для всех остальных я была всего лишь маленькой чер…
На тик-токе взрощены
Пустоцветы замороченные.
Все их мысли и посты
Просроченные…
И в группу Забавные животные
Их фотки не принимаются.
Не людьми они называютcя,
А тик-токерами.
А я их тыкаю пальцем в нос,
А они это в приколы снимают,
Не вопрос!
— А ты сам себя считаешь красивым? — спросил я у фрактала.
— Я считаю красивым людей! — ответил фрактал и подарил мне фрак, мы слились в единое целое. И жили долго и счастливо.
Нет, я не Белый, я не Блок,
Я черный и открытый.
А на листке висит замок,
И человек убитый.
Я не Раскольников, не Мышкин,
И не Алеша Карамазов,
Но кто убивец, знаю я,
И всех троих я обвиняю разом!
Не кровь на плахе, нет, не грех,
Сломал его беднягу,
А равнодушие, как снег,
На голову, как шляпу.