Юрий Анатольевич Тубольцев

Слонов надо уравнивать с мышами: справедливость только таким образом и возможна.

— Девушка, а у Вас соли нету? Мне яйца надо посолить!
— Молодой человек, так мы же в метро! Это Вы к соседям обращайтесь, когда домой приедете!
— А я на всякий случай заранее спрашиваю!
— Так откуда же у меня в метро соль?
— Правда девушка, Вы правы, но я тоже прав, обо всем надо думать заранее!
— Вы правы, молодой человек, заранее Вам приятного аппетита!

Ничто так не влияет, как черный шаблон.

Её чулки исповедовали любовь и его глаза их порвали.
У неё были ножки для не пыльной дорожки, но он пригласил её на Эверест.
— Товарищ писатель, Вы что, озабоченный? — спросил редактор, прочитав эти строчки.
— А что? А Вы что, никогда?
— Я? Я? — но это к творчеству не имеет никакого отношения! — сказал редактор.
Он сунул нос ей под юбку по самые неболуйся. — продолжил писатель.
— Что? Нет, это уже слишком. Ищите себе другого редактора! — сказал редактор и убежал.
Ищу редактора без комплексов. — дал объявление писатель. Пора завязывать с монашеством. Спермотоксикоз на лицо. — решил он.
И нашел себе в редакторы Клаву Кулакову. Она семь раз перечитала его опусы и смеялась до слез.

Смысл жизни от нас абсолютно скрыт и поэтому все наши размышления о ней сводятся к бессмыслице.

Обезьяна — жертва стереотипов. Она бы никогда не стала человеком, если бы все не поверили в теорию Дарвина.

Жизнь — это грязная случайность.

Соринка, ставшая необъятной горой, все равно станет соринкой, ибо желание увидеть соринку в чужом глазу сильнее необъятности.

— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Ты что? Никогда! Руку из-под юбки убери! Ааааааа?

Сцена разворачивается на фоне шумного города, где люди спешат по своим делам, не обращая внимания на друг друга. В этом хаосе, полном суеты и лицемерия, философия Ницше, как призрак, витает в воздухе. Каждый из прохожих, погружённый в свои заботы, является частью безумной игры, которая выставляет их на показ, словно куклы в театре абсурда.

Ницше, если бы он был здесь, посмотрел бы на эту сцену с ирони…
… показать весь текст …

Если ты, роя себе яму, не стал склеротиком, то на дне ее вспомнишь себя на небывалой высоте.