Игорь Губерман

Мы постигаем дно морское,
Легко летим за облака
И только с будничной тоскою
Не в силах справиться пока.

Днем кажется, что близких миллион
и с каждым есть связующая нить,
а вечером безмолвен телефон,
и нам, по сути, некому звонить.

Если есть в зале меломаны или музыканты, они, возможно, помнят имя знаменитого некогда скрипача Бусика Гольдштейна. В 34-м году ему было 12 лет, и этот мальчик в Москве, в Колонном зале Дома Союзов от всесоюзного старосты Калинина получал орден за победу на каком-то международном конкурсе.
Перед началом церемонии его мама говорит: «Буся, когда тебе дедушка Калинин вручит орден, ты громко скажи: «Дедушка Калинин, приезжайте к нам в гости».
Тот пытается возразить: «Мама, неудобно».
Мама, уверенно: «Буся, ты скажешь».
И вот начинается церемония, Калинин ему пришпиливает орден, и послушный еврейский мальчик громко говорит: «Дедушка Калинин, приезжайте к нам в гости!»
И тут же из зала раздается хорошо отрепетированный дикий крик Бусиной мамы: «Буся, что ты такое говоришь! Мы ведь живем в коммунальной квартире!»
И что вы думаете? На следующий же день им дали ордер на квартиру.

Я Вас люблю! Тому свидетель Бог! Нет женщины прелестней Вас и краше! Я ровно в полночь был у Ваших ног… Потом гляжу: а ноги-то — не Ваши!

Ту власть, что так его дурачит,
Его величество Народ
Однажды напрочь расхерачит…
И вновь таких же изберет.

«О ветер времени зловещий. причина множества кручин. Ты изменяешь форму женщин. И содержание мужчин»

Здесь неудача, там беда,
но есть и радостные факты,
и по дороге в никуда
бывают чудные антракты.

Крайне просто природа сама
разбирается в нашей типичности:
чем у личности больше ума,
тем печальней судьба этой личности.

Игорь Губерман

* * * * *
И. Губерману…

ПЕРЕВЁРТЫШ

Это просто «эффект поплавка»:
те в природе торчат кверху попой,
… показать весь текст …

По ветвям! К бананам! Где успех!
И престиж! Еще один прыжок!
Сотни обезьян стремятся вверх,
И ужасен вид их голых жоп!

Когда кругом кишит бездарность,
Кладя на жизнь свое клише,
В изгойстве скрыта элитарность,
Весьма полезная душе.

Разве слышит ухо, видит глаз
Этих переломов след и хруст?
Любящие нас ломают нас
Круче и умелей, чем Прокруст

Себя продать, но подороже
Готов ровесник, выйдя в зрелость,
И в каждом видится по роже,
Что платят меньше, чем хотелось.

Заметь, Господь, что я не охал
и не швырял проклятий камни,
когда Ты так меня мудохал,
что стыдно было за Тебя мне.

Всуе прах мой не тревожь,
А носи бутылки,
Пусть е*ё*ся молодёжь
На моей могилке.

Забаву не чтя как художество,
я складывал мысли и буквы,
и вырастил дикое множество
роскошной развесистой клюквы.

В лета, когда упруг и крепок,
исполнен силы и кудрей,
грешнейший грех не дёргать репок
из грядок и оранжерей.

Гул мироздания затих
И, слово к ритму клея тонко,
Я вновь высиживаю стих,
Как утка — гадкого утёнка.

Даром слов на ветер не бросая,
жалость подавив и обожание,
гибелью от гибели спасая,
форма распинает содержание.

Душа болит, когда мужает,
полна тоски неодолимой,
и жизнь томит и раздражает,
как утро с бабой нелюбимой.

Я верю аргументу, постулату
Гипотезе, идее, доказательству
Но более всего я верю блату.
Который возникает по приятельству

Сpeди других есть бог упрямства,
и кто служил ему серьезно,
тому и время, и пространство
сдаются рано или поздно.