Харпер Ли

— Чтобы я мог жить в мире с людьми, я прежде всего должен жить в мире с самим собой.

1) Все дети в известном возрасте начинают ругаться, а когда поймут, что бранью никого не удивишь, это проходит само собой.

2) — Ты знаешь, что такое компромисс?
— Это когда обходят закон?
— Нет, когда уступают друг другу и таким образом приходят к соглашению

3) Если не считаешь себя виноватым, незачем извиняться…

4) Просто есть такие люди, они… они чересчур много думают о том свете и потому никак не научатся жить на этом…

5) … Когда ребенок о чем-нибудь спрашивает, ради всего святого, не уви…
… показать весь текст …

Если кто-то называет тебя словом, которое ему кажется бранным, это вовсе не оскорбление. Это не обидно, а только показывает, какой этот человек жалкий.

Очень просто оглянуться и увидеть, какими были мы вчера или десять лет назад. Куда трудней увидеть, кто мы сейчас.

Если ты человек вежливый, говори с другими не про то, что интересно тебе, а про то, что интересно им.

«Убить пересмешника» — роман абсолютно ни на что не похожий ни в американской, ни в какой другой литературе.
Это роман — спор со всем XX веком, с его жесткостью и непримиримостью. Это попытка построить гуманистический мир внутри жестокой реальности. Конечно, его читают новые и новые поколения во всем мире абсолютно не случайно. Роман воплощает идеалы, которые все признают недостижимыми и к которым все неуклонно стремятся.
Цитаты.

Аттикус, ты, наверно, не прав.
— Как так?
— Ну, ведь почти все ду…
… показать весь текст …

Люди благородные — это те, от чьего ума и талантов всем больше всего пользы.

Я не думала, что «Убить пересмешника» ждёт такой уж успех. Не думала даже, что эта книга будет хорошо продаваться. Честно говоря, я прочила ей скорую гибель от рук рецензентов. Но в то же время тайком надеялась, что кому-то книга всё-таки понравится и мне этого будет достаточно, чтобы двигаться дальше. Я ничего не ждала, а получила огромное признание, и оно на деле оказалось не менее страшной штукой, чем быстрая смерть книги, к которой я готовилась.

Забавно, но написать плохой роман так же трудно, как написать хороший, — тот же каторжный труд, та же жуть, великое множество катастроф.

Есть у человека нечто такое, что не подчиняется большинству, — это его совесть.