Эрнест Хемингуэй

Воспоминания — тоже голод.

«Океан заслуживает, чтобы о нём писали так же как о человеке.»

Осени пристала печаль. Часть тебя каждый год умирала, когда опадали листья, и ветру, промозглому холодному свету открывались голые сучья. Но ты знал, что весна непременно придет и снова потечет река, освободившись ото льда. Если же зарядят холодные дожди и убьют весну, кажется, что кто-то молодой умер без причины. Однако в те годы весна всегда в конце концов наступала; а все-таки страшно было, что этого может и не случиться.

Человек уезжает, и это может оказаться непоправимым. Хлопает дверью, и это тоже бывает непоправимо. Любое предательство непоправимо. Подлость непоправима. Вероломство непоправимо. Нет, это все пустой разговор. По-настоящему непоправима только смерть.

Чтобы воевать — достаточно не быть дураком. Но чтобы выиграть войну — нужен дар и средства.

Злость — тоже роскошь, которую нельзя себе позволить.

Честолюбие — источник всех пороков. Оно порождает лицемерие, возбуждает зависть, толкает на обман.
Добродетельность большинства людей уменьшается с ростом их богатства. Дайте человеку необходимое — и он захочет удобств. Обеспечьте его удобствами — он будет стремиться к роскоши. Осыпьте его роскошью — он начнет вздыхать по изысканному. Позвольте ему получить изысканное — и он возжаждет безумств. Одарите его всем, чего он ни пожелает, — и он будет жаловаться, что его обманули и что он получил совсем не то, что хотел.
Придет время, и натура человека столкнется лицом к лицу с его судьбой — какой это будет взрыв!

Мы хорошо и недорого ели, хорошо и недорого пили и хорошо спали, и нам было тепло вместе, и мы любили друг друга.

И если ты в самом деле любишь, постарайся любить очень крепко, и пусть будет хотя бы сильным то, что не может быть ни долгим, ни прочным.