Эрнест Хемингуэй

Доверьтесь осени. Она станет вашим меланхоликом, другом, который, как никто другой, поддержит в тихий вечер и порадует последними лучами солнца.

Поверьте осени. Дайте ей свою ладонь, и она закружит вас в бешеном ритме вальса, который заставит поменять взгляды на некоторые простейшие вещи, научит радоваться мелочам.

Это время романтиков. Время вдумчивых прогулок и посиделок у камина большой семьей или в гордом одиночестве. Узнайте себя получше. Влюбитесь в осень.

Пока ты любишь — игра стоит свеч…

С каждого надо спрашивать только то, что он может дать. Власть, прежде всего, должна быть разумной.

Но среди ночи он проснулся и крепко прижал её к себе, словно это была вся его жизнь и её отнимали у него. Он обнимал её, чувствуя, что вся жизнь в ней, и это на самом деле было так.

В жизни не так уж трудно устраиваться, когда уже нечего терять.

Когда два человека любят друг друга, когда они счастливы и веселы и один или оба создают что-то по-настоящему хорошее, они притягивают людей так же неотразимо, как яркий маяк притягивает ночью перелетных птиц.

Человек-единственное животное, которое умеет смеяться,
хотя как раз у него для этого меньше всего поводов.

Все хорошие книги сходны в одном, когда вы дочитаете до конца, вам кажется, что все это случилось с вами, и так оно всегда при вас и останется: хорошее или плохое, восторги, печали и сожаления, люди и места, и какая была погода.

Никогда не потешайся над любовью.
Просто есть люди, которым так никогда и не выпадет счастья узнать, что это такое.
И всё равно, продлится ли это полтора дня или многие годы, останется самым главным, что только могло случиться в жизни человека. Всегда будут люди, которые утверждают, что этого нет, потому что им не пришлось испытать что-либо подобное.

Век потребовал, чтобы мы громко пели,
Но отрезал нам языки на деле.
Век потребовал, чтобы мы шли вперед,
Но стеной кирпичной закрыл проход.
Век потребовал, чтоб мы пустились в пляс,
Но одел в железные брюки нас.
И в конце концов наш век напоролся
Как раз на то, за что он боролся.