Эрих Мария Ремарк

Не терять независимости. Все начиналось с потери независимости уже в мелочах. Не обращаешь на них внимания — и вдруг запутываешься в сетях привычки. У нее много названий. Любовь — одно из них. Ни к чему не следует привыкать. Даже к телу женщины.

— А ведь, собственно говоря, очень СТЫДНО ходить по земле и ПОЧТИ НИЧЕГО НЕ ЗНАТЬ О НЕЙ. Даже нескольких названий цветов и тех не знаешь.
- Не расстраивайся, — сказал я, — гораздо более позорно, что МЫ ВООБЩЕ НЕ ЗНАЕМ, ЗАЧЕМ ОКОЛАЧИВАЕМСЯ НА ЗЕМЛЕ. И тут несколько лишних названий ничего не изменят.

Здесь нет никаких священнослужителей. СС этого не потерпит.

Люди любят друг друга, и в этом — все! Это и самое невероятное, и самое простое на свете.

Только несчастный знает, что такое счастье. Счастливец ощущает радость жизни не более, чем манекен: он только демонстрирует эту радость, но она ему не дана. Свет не светит, когда светло. Он светит во тьме.

Любовь, так же как и время, необратима. И ни жертвы, ни готовность ко всему, ни добрая воля — ничто не может помочь; таков мрачный и безжалостный закон любви.

Равик, почему ночью все становится красочнее? Все кажется каким-то легким, доступным, а недоступное заменяешь мечтой. Почему?
Он улыбнулся.
— Только мечта помогает нам примириться с действительностью.
Музыканты начали настраивать инструменты. Вспорхнули квинты и скрипичные пассажи.
— Вы не похожи на человека, опьяняющего себя мечтой, — сказала Кэт.
— Можно опьяняться и правдой. Это еще опаснее.

На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимание на время и когда его не подгоняет страх. И все-таки, даже если тебя подгоняет страх, можно смеяться. А что же еще остается делать?

— Мало ли на свете людей, похожих друг на друга. — Да, но есть лица, которые никогда не забываются!