Уже немало было написано об особенностях пунктуации в стихах Дикинсон.
Прежде всего -- об употреблении тире. Утверждалось, что тире для Дикинсон --
это более тонкий инструмент ритмического деления, дополнительное средство
смысловой структуризации, просто универсальный заменитель всех остальных
знаков препинания. Л.Ситник Продолжение - в нижнем примечании
742
Четыре дерева -- в пустынном месте --
Без всякого порядка,
Или плана, или видимости смысла --
Растущих вместе.
Солнце -- их по утрам приветствует --
Да ветер --
Других соседей -- кроме Бога --
Ближе нету.
Их угол им дает -- приют --
Они -- ему -- внимание прохожих --
К тени или -- если это дети -- к белке --
В ее текстах при желании можно отыскать столь же много
примеров, подтверждающих любую теорию, сколь и случаев, говорящих о том, что
все эти тире свидетельствуют исключительно о психическом состоянии спешки и
нетерпения, что они являются своеобразными ускорителями письма и, я бы
сказал, мысли. Кроме того, давно подмечено, что поэты любят тире, в то время
как люди ученые предпочитают двоеточия.
1207
Он учил «широте», и в том была узость --
Ширь не вмещается в умные речи;
И «правде», пока не сделался лживым, --
Правда не стала ему перечить.
Простота бежит одного его вида --
Золото с оловом в сплаве не дружит.
Что за конфузом для Иисуса
Было бы встретить столь мудрого мужа!
1872
Перевод Л. Ситника
Скажи всю Правду, но не в лоб,
Скажи ее не враз —
Ведь слишком ярок Правды свет
Для наших слабых глаз.
Как постепенно у детей
Мы ширим знаний круг —
Так нужно Правду открывать,
Чтоб не ослепнуть вдруг.
Безумство — разум высших сфер
для видящего ока,
а в здравом смысле — тьма химер.
Но здравых слишком много,
и, как всегда, их большинство
диктует нам закон.
Не спорь — сойдешь за своего,
но только возопи —
сочтут опасным существом,
чье место — на цепи.
Эмили Дикинсон -- поэтесса, признанная гением американской литературы(19 век)
732
Она доросла до того, чтобы, бросив
Игрушки, что стали ей не нужны,
Принять почетную должность
Женщины и жены.
И если о чем-то она скучает --
О прежних днях, о тоске,
О первых надеждах или о злате,
Истончившемся на руке,
Она об этом молчит -- как море,
Что прячет чудовищ и жемчуга,
И только сама она знает --
От переводчика:"Перевод -- это игра. Разумеется, во всякой игре есть смысл. Будь то удовлетворение собственных амбиций или решение высоких задач исследовательского или культурного свойства. Но и это игра. И подлинный смысл ее играющему неведом. " Леонид Ситник
Эмили Дикинсон -- поэтесса, впоследствии признанная гением американской литературы, при жизни так и осталась практически никому неизвестной.
___Перевод и оригинал
1587
Он ел и пил волшебный слог,
И дух покинул страх.
Он позабыл, что он бедняк,
А плоть его лишь прах.
Он танцевал вдоль тусклых дней,
И два его крыла
Была лишь книга. Как легка
Душа его была!
Перевод Л. Ситника
1587
От переводчика:"Перевод -- это игра. Разумеется, во всякой игре есть смысл. Будь то удовлетворение собственных амбиций или решение высоких задач исследовательского или культурного свойства. Но и это игра. И подлинный смысл ее играющему неведом. " Леонид Ситник
Emily Dickinson, Poems
Эмили Дикинсон -- поэтесса, признанная гением американской литературы(19 век)
1736
Гордись моим сломанным сердцем, сломавший его,
Гордись моей болью, неведомой мне до того,
Гордись моей ночью, чью тьму погасил ты луной,
Смиреньем моим перед страстью твоей, но не мной,
Не полною чашей девичьих страданий и слез,
Которой ты мог бы хвалиться, хмельной, как Христос,
Раскрыв мне манящие новым мученьем объятия.
Смотри! Я краду у тебя распятье!
1883 год
От переводчика:"Перевод -- это игра. Разумеется, во всякой игре есть смысл. Будь то удовлетворение собственных амбиций или решение высоких задач исследовательского или культурного свойства. Но и это игра. И подлинный смысл ее играющему неведом. " Леонид Ситник
Если бы я могла не дать разбиться хотя бы одному сердцу, то моя жизнь не была бы тщетной; если бы я могла облегчить скорбь хотя бы одной жизни, или остудить боль, или вернуть в гнездо упавшего птенца, моя жизнь не была бы тщетной.
511
Шепни, что осенью придешь —
И лето я смахну,
Как надоевшего шмеля,
Прилипшего к окну.
А если год придется ждать —
Чтобы ускорить счет —
Смотаю месяцы в клубки
И суну их в комод.
И если впереди — века,
Я буду ждать — пускай
Плывут века, как облака
В заокеанский рай —
И если встреча суждена
Есть где-то иное небо,
Небо без облаков,
Там светит иное солнце
Сквозь пелену веков;
Там нет опустевшего леса,
Долгих и скучных дней,
Там вечнозеленые сосны
Кажутся зеленей;
Сад мой в краю этом
Ты будешь всю жизнь искать —
И вечно мое лето
Будет тебя ждать!
Не я ждала с оглядкой Смерть,
Учтиво, за углом
Ждала она в карете, но
С Бессмертием — вдвоем.
Ей любо ехать не спеша,
Да и меня везти.
И что труды мои в виду
Такой любезности!
Мы миновали школьный двор,
И детство без забот,
И поле, где глазела рожь,
И солнечный закат.
Александр Абрамович Ситницкий
р. 27 апреля 1948 (70 лет), Харьков
российский поэт-переводчик
Живёт в США. Переводы на русский (Оден, Уайльд, Гарди, Вилбур, Тэйт, Хаусмен, Геррик и др.) и на английский (Ахматова, Мандельштам, Пастернак, и др.)
Цветок следит за солнцем взглядом,
И к вечеру, заметив рядом
С собой глаза цветка,
Оно ворчит, склонившись низко:
«Зачем ко мне садишься близко?»
«Затем, что жизнь сладка!»
Мы все — цветы, а Ты — светило!
Прости нас, если не хватило
Нам дня тебя любить, —
Мы влюблены в твои закаты,
В твои полеты и агаты,
И в полночь впереди!