Мы украдены у нелюбимых,
Дерзко и как в кино.
Годы обмана — мимо.
В телефонах второе дно.
Мы, наверное, будем за то
Рядом гореть в аду,
Греться в одном пальто,
Вместе пылать в бреду.
Ветер носит твой голос —
В небе ни звёзд, ни птиц.
Напополам раскололась
Тень от моих ресниц.
Мы украдены у нелюбимых,
Километры разлук не счесть,
1.Амалия Сирин, 2. Мила Наумова, 3. Надежда Андрюшина, 4. Надежда Плавская, 5. Поликсена, 6. PLutоvkА, 7. Валентина-Софи, 8. Григорьевна, 9. Евгений Ханкин, 10. Алексей Солдатов, 11. «Дохтур Gugutцэ князь Беshбармакоff», 12. Двенадцать струн
Исходная история (базовый сюжет):
Девочка нашла в снегу пуговицу и пришила плюшевому мишке вместо потерянного глаза. Так две вещи обрели вторую жизнь.
1. Амалия Сирин:
Она оторвалась от пальто в толпе, упала в снег и замерзла. Её нашла девочка, принесла домой и пришила плюшевому медведю вместо утраченного глаза. Теперь медведь смотрит на мир одним пуговичным глазом, а девочка думает, что иногда надо потеряться в метели, чтобы потом обрести смысл и теплый дом.
2. Мила Наумова:
— Пап, пугови…
Как бы написали наши авторы историю по заданному сюжету. Только не обижайтесь, дорогие, если не попала в ваш слог! Простите, что не всех включила...)) слишком объемная публикация бы вышла.
Под гнетом савана знаний, не найдя в океане брода,
Я создаю безмолвно свой опиум для народа.
Время проходит мимо в виде простых картинок,
Из настоящего в память движется непрерывно.
Смотрят глаза заблудших в кубки с чернильной кровью, —
Качается месяц лодкой, между рогов коровьих.
Пустошь расправила плечи, тянет к сердцам ладони,
Рвут удила её кони, да хвост у них скорпионий.
Лужи грустят по солнцу, чувствуя, как подковы
Портят их гладкие лица — произведения природы.
Белые карлики светят, слепо паря в пространстве.
Я раскупорю вечность, выпью за сказку странствий.
Кормишь оголодавших птиц в груди зернами уверений,
Приучаешь к ладоням, с мучительной нежностью споря.
Замечаешь потом опустевшую клетку и пару перьев,
Унесенных ветрами к чужим подоконникам вскоре.