Дмиртий Паклин

Когда область высокого давления видит поблизости область низкого, она решает нанести по ней удар. И наносит.
А мы наблюдаем лишь ветер.

Не любила читать чужие письма, но почтальоном устроилась.

Разговоры о совести совести не добавляют.

Вы можете себе представить, чтобы камень, брошенный в воду, не образовывал своим падением на ней кругов? То есть бульк — и тишина. Нет? А в жизни такое есть. Особенно в области умственной деятельности. То есть, сказал, например, человек какое-то слово в слух — и ноль реакции вокруг. Действительно, какие тут могут быть круги. Но вот человек постарался, соорудил целое высказывание, и душу туда вроде как вложил и мысль какую то. Но нет. Все тихо. Почему? То ли камень этот бросается в водоем густой как трясина, то ли сам камень имеет вес тополиного пуха — одно раздражение в носу, не известно, только такое явление наблюдается сплошь и рядом…

«А где-то же есть люди умнее меня! «- с ужасом думал один умный человек и спешил стать умнее…

Милый разговор часто заканчивается, когда Гюльчатай открывает личико.

Всю правду узнать невозможно, поэтому привыкаем довольствоваться ее частями, думая, что знаем все.
Но зная часть — толком не знаешь ничего. Один мужик так и сказал — мол знаю, что ничерта не знаю. Честно и откровенно. Молодец. Ну, слегка попутно понтонулся, ибо, раз понял, что знания малы — к чему публично эту глубокую мысль озвучивать?
Но может ли часть правды быть правдой? Нет, не может. Считаем ли мы постоянно, имея не всю правду, что правы? Считаем — что ж еще остается, если большее недоступ…
… показать весь текст …

Все болезни от нервов? Почему ж кругом так много нервов ?!

Иван Иваныч очень любил цитировать великих. Этим он как бы сам приближался к их мудрости, тем более, что незачем мудрить, коль все уже намудрено. Сколько не мудри — все кто-нибудь давно уже смудрил. Эта мысль и раздражала и в то же время успокаивала, избавляя от необходимости постоянно прилагать усилия к производению впечатление мудрого человека. Ведь чем больше мудришь, тем очевиднее становится глупость, которая совсем не очевидна, пока молчишь. А цитируя великих ничем не рискуешь и кажешься себе и людям довольно неглупым образованным человеком.

Жабы слишком много квакают, чтобы то, что они квакают, было, или хотя бы выглядело, правдой. Поэтому когда очередная жаба, наморщив лоб, начинает опять свое такое однообразное, но глубокомысленное ква-ква — я просто слушаю это как часть лесного шума — ну что с жабы взять, кроме ква-ква.