Астрид Линдгрен

Разве ты плохо спишь? — спросил Малыш.
Карлсон угрюмо кивнул.
— Представь себе, да.
— Мне так жаль… У тебя в самом деле так плохо со сном?
— Хуже быть не может, — ответил Карлсон. — Собственно говоря, ночью я сплю беспробудно и перед обедом тоже, а вот после обеда дело обстоит из рук вон плохо, лежу с открытыми глазами и ворочаюсь с боку на бок.

Я собираю лето, как пчела мёд. Собираю летние запасы, которыми буду питаться, когда наступит зима. И знаешь, из чего они состоят? Это будет такой огромный-преогромный пирог. Тесто у него из солнечных восходов, спелой черники, веснушек, которыми усеяны твои руки, лунной дорожки на реке, ярких звёзд на чёрном небе и соснового бора, когда он гудит от зноя… А начинка у этого пирога из солнечных бликов, что горят на стволах сосен, из дрожащих капелек грибного дождя на сосновых иглах. А ещё там скачут белки и зайцы, бегают лисицы, и лоси, и дикие кони — весь наш табун. И конечно, купание в реке, и когда мы мчимся верхом… Ну, сам видишь, я пеку этот пирог из всего, что есть лето.

— Отличный пирог из лета! Пеки такие всегда.

«Лето, как ни странно, — писала Малин в своём дневнике, — кончается всегда слишком быстро!»

Не успели Мелькерсоны опомниться, как их первое лето на Сальткроке уже пролетело и настало время возвращаться домой.

— Какая несусветная чушь, — сказал Никлас. — Почему занятия в школе должны начинаться как раз посреди каникул? Папа, ты не мог бы написать в школьное ведомство и попросить их раз и навсегда покончить с этой ерундой?

Мелькер покачал головой.

— Школьное ведомство непреклонно в своих решениях, — сказал он, — и ничего не остаётся, как подчиниться.

Петер сидел на берегу у пристани и ждал, и, наконец, дождался, что его тоже поцеловали. Правда, не Малин.
Чёрвен и Стина увидели его, прогуливаясь перед сном с кукольной коляской и Лувисабет. И когда Чёрвен вновь увидела заколдованного принца, ее охватил священный гнев. Разве не он виноват в том, что тюлень Музес томится в одиночестве в лодочном сарае у Мертвого залива? Когда они со Стиной превращали лягушку в принца, они и думать не думали, что он станет шататься по острову и скупать тюленей.
—…
… показать весь текст …

Видишь ли, очень грустно быть грустным, и долго этого никак не выдержать

«Самое страшное — это когда ребёнок не умеет играть. Такой ребёнок похож на маленького скучного старичка, из которого со временем вырастает взрослый старец, лишённый, однако, основного преимущества старости — мудрости, ведь ей неоткуда взяться, когда в человеке не развиты фантазия и благородство, а значит, нет ни смелых идей, ни глубоких мыслей, ни чувств».

Ничто не бывает так мертво, как любовь, которую только недавно похоронили.

Если я заболею бешенством — вот список тех, кого я перекусаю.

Горе и радость неразлучны. Бывает, что дни выпадают мрачные и печальные, а приходят они, когда их меньше всего ожидают.
Астрид Линдгрен «На острове Сальткрока»

— Так воспитанные люди не говорят, — сказал папа. — А ты ведь хочешь стать воспитанным человеком? — Нет, папа, я хочу стать таким, как ты, — ответил Малыш.
Астрид Линдгрен «Малыш и Карлсон»