Александр Иванович Куприн

Как невыразимо вкусен душистый чай с шафранным куличом и с пасхой, в которой каких только нет приправ: и марципан, и коринка, и изюм, и ваниль, и фисташки. Но ешь и пьешь наспех. Неотразимо зовет улица, полная света, движения, грохота, веселых криков и колокольного звона. Скорее, скорее!

— Ну, а женщин, дедушка, женщин вы встречали любящих?
— О, конечно, Верочка. Я даже больше скажу: я уверен, что почти каждая женщина способна в любви на самый высокий героизм. Пойми, она целует, обнимает, отдается — и она уже мать. Для нее, если она любит, любовь заключает весь смысл жизни — всю вселенную! Но вовсе не она виновата в том, что любовь у людей приняла такие пошлые формы и снизошла просто до какого-то житейского удобства, до маленького развлечения. Виноваты мужчины, в двадцать лет пресыщенные, с цыплячьими телами и заячьими душами, неспособные к сильным желаниям, к героическим поступкам, к нежности и обожанию перед любовью.

Как много счастья может заключаться в простой возможности идти, куда хочешь.

Все сегодня не клеится. Гонорар в газете сбавили, кошка дуется, не понимаю, отчего. Доктор запретил пить кальвадос и велел лежать. Все не клеится.
Но чего кошка-то обиделась?

«Пи пю бу пи»

Как много счастья может заключаться в простой возможности идти …
куда хочу.

Приходилось ли вам когда-нибудь поздней осенью, в хмурое, дождливое утро, выйти в сад? Деревья — почти голые, сквозят и качаются, на дорожках гниют опавшие листья, везде смерть и запустение. И только на клумбах, над поникшими, пожелтевшими стеблями других цветов ярко цветут осенние астры и георгины. Помните ли вы их острый травяной запах? Стоишь, бывало, в странном оцепенении около клумбы, дрожа от холода, слышишь этот меланхолический, чисто осенний запах, и тоскуешь. Всё есть в этой тоске: и сожаление о быстро промелькнувшем лете, и ожидание холодной зимы со снегами и с воем в печных трубах, и грусть по своему собственному, так быстро пронесшемуся лету…

«Осенние цветы»

Мы, бедные, нервные, больные люди, не умеем брать просто от жизни ее радостей, мы их нарочно отравляем ядом нашей неутомимой потребности копаться в каждом чувстве, в каждом своем и чужом помышлении.

Ты мне сахар в чашку чая
Клала нежно и заботливо,
А уста твои шептали
Очень тихо, но отчетливо:
«Милый, ты ужасный лакомка:
Видишь, в чашку положила я
Целых пять кусочков сахару —
Сладко, что ли?» — «Сладко, милая!»

Вдруг… Что вдруг? С какого неба
Гром ударил? Силы темные
Нам обоим причинили
Неприятности — огромные!..
Мы расстались… И пошла с тех пор
… показать весь текст …

Она разлюбила меня за то, что я пью Впрочем, я не знаю, может быть, я пью оттого, что она меня разлюбила.