Алексей Лобачёв

Не всякие два сапога — пара.
И разве это пара — если два «сапога»?..

Октября волшебная природа
разомкнет сомнений круг…
Лето бабье, потом непогода…
Листопадом сойдет Святой Дух…

Капля за каплей,
в четыре строки,
мысли бегут,
как в теченье реки…

Любви все возрасты покорны,
но есть у возраста предел.
Чему предел — вопрос он спорный:
бессмертны души, смерть — для тел…

Воспоминанием томимый,
проходишь там же, только… мимо…

Так и остались те цветы
в моей руке, что нес тебе я…
«Кому цветы!" — спросила ты.
Но их не отдал я, робея…
* * *
Помню руки твои и волосы.
Никогда не забуду и голоса…
Не забыть мне улыбки и взгляда,
и как встрече была тогда рада…

Живёт на всю катушку.
Всем кажется — летает!
А по ночам в подушку
она тайком рыдает…

Не хочу, чтоб меня называли поэтом.
Зваться поэтом достоин другой.
А я просто любуюсь рассветом,
листопадом, вечерней зарёй.
Кто-то пишет ямбом, а может хореем
(я забыл в чём различие в них) —
лишь бы души людские добрели,
когда встретится искренний стих.

Таня снова «клептоманит»,
а поймаешь — загорланит:
«Не могу открыть лицо!
Ты ищи других глупцов!»

Долго думая над рифмой,
сразу вспомнит «логарифму».
Обвиняет в плагиате:
«Посмотрите, люди, нате.»

Как бы ей сказать короче…
Что зимой длиннеют ночи,
видит каждый человек.
Так идет из века в век…)