Аграфена Позднякова

В груди наш личный хронометр отсчитывает субъективное время. Причем когда оно бьется чаще, в детстве, время бежит медленнее — помните это ощущение: день, как год теперь? И теперь… Сердце ленивее отсчитывает мгновения, а они несутся вскачь, оставляя печаль и легкую горечь от несбывшегося…

Заносит тропы боль — мне не до сна,
Последняя гастроль — моя весна
Осыпется с души осколками потерь
И замерзает взгляда злая твердь…

Давай судьбу возьмем за горло,
Давай посмотрим, кто кого.
Шагать по жизни нужно гордо!
Реальность наша — миг всего.
Ты не продержишься секунду
Не опуская головы?
Ты можешь тверже быть корунда
И не зависеть от молвы.
Когда шаги любви стихают,
Сумеешь ты не закричать.
И ты не камень, ты — живая,
И пламенем в руке дрожат
Вот эти, с болью сердца строки:
Я не прогнусь под мир жестокий.

Души танцуют джаз,
Мелодии озерцо,
В пряной приправе ласк,
Руки — капкан? Кольцо?
Души танцуют вальс,
Виолончели плач,
Звуков чистый хрусталь,
Скорбную ноту прячь.
Страсти хмельной ритм,
Страсти ромовый вкус,
Эта любовь не из книг —
Высшее из искусств.

А претензии все же к даме,
Хоть живешь, как на татами,
Отдыхать совсем не смей,
Ты попробуй так, сумей!
Рано утром на работу,
Сеять вечное — забота,
Да тетрадочки проверить,
И аршином не измерить
Сколько надо тут еще,
К дому… Сумки на плече,
Там же, к стати и язык,
Задержала в горле рык,
И пошла готовить ужин
И себя для встречи с мужем.
… показать весь текст …

Что ж нам любить хороших?
Нам нужно скорость на виражах и жизнь в крошево.
Сердце глупое болью припорошено.
Душу напополам — где ты, хороший мой?
Тахикардия и ответ — множество многоточий.
Три дня в раю — это роскошество.
Вою я, не пою, плачУ недешево.
Нет, не жалей меня — скажу заносчиво.
Я так хотела. У тебя — навек непрОщена.
Выпотрошена внутри, осмотрена и опрошена.
Душу теперь в формалин, БУ, поношена.
Ну, а меня в сток — продать, уплатить пошлину.
И ждать других, кому там нехороших?

Больше как-то разломы и трещины на вселенском полотнище судеб,
Из того, что так щедро обещано, очень много уже не будет.
И удар вроде держишь крепче ты — жизнь нас «любит» уже без прелюдий,
Уменьшается быстро перечень с заголовком «Близкие люди».

Жизни блюдо опять переперчено — ты со смыслами снова блудишь,
А они эротично, плечиком, — мол не с каждым мы так, в будни,
И вообще — вон дорога прочерчена, только ты тут один, как чудик.
Мнишь себя поумнее Черчилля? Знаешь сам, сколько здесь судей.

Вон, на лавке сидят бдящие — Артемоном ты, Арлекином ли,
Между сплетнями и зомбоящиком осудили, на плаху кинули.
Хоть пиши «Осторожно, окрашено», чтоб боялись испачкать кители.
Что же вы там, внутри, обрящете, — в этой маленькой скромной обители?
… показать весь текст …

Иду коридорами памяти…
Темно. Свет безжизненно тускл.
На старом и ломком пергаменте
Перечень сломанных кукол.
Сепия. Призрачно-тонки
Образы. В рамах дворов,
Кадрами старенькой хроники,
Шла через память любовь,
Душу, как глину комкая
В поиске правильных форм.
Мурашечно так под футболкою…
Вне всяких запретов и норм.
Дрожит огонек. Закончилась…
На титрах застыло: «The end»
… показать весь текст …

Жертва принята. Красным покрыт кровосток.
Тело убрано. Плаха от крови отмыта.
А душа сложит крылья и ступит на шаткий мосток,
Где суровыми взглядами встретит предвзятый капитул…

Опять лакает утро ночь,
Плачет дождь о весне ушедшей.
Землянично-медовой струной
Пело лето, на трон взошедши.