Нина Рубштейн

Почти любому человеку самые неприятные переживания приносит ситуация, в которой его обманывают в самых лучших чувствах, осознанно, извлекая из этого выгоду. Как это пережить?
Просто: забейте. Вы от этого хуже не станете, а их черные сердца станут еще чернее. И это уже их проблема, а не ваша.

Нельзя помочь человеку, который не способен извлекать пользу из помощи. Вы можете применять все самые продвинутые технологии, всю свою любовь и уважение, но если все проскакивает, как трава через кишечник гусика, то никак…

Существует другое одиночество, чем-то, которое обычно понимается в отношениях людей. Похоже, что вы называете одиночеством состояние, когда один человек остался без другого.
В какой-то момент времени, когда человек признает, что НИКТО на свете не похож на него ни на грамм, что НИКТО на свете не видит мир так, как он, НИКТО не думает так же, как он — тогда он сталкивается с Экзистенциальным одиночеством. И те, кому удалось с ним встретиться — чрезвычайно самодостаточные, приятные и мудрые люди.
Для меня оно — просветляющее и та точка, откуда рождается любовь к миру и к людям.

Я умею все…
быmь бесконечно женсmвенной и очень мужесmвенной, равной, сmаршей и поgчиненной… Девочкой и женщиной… И мне не инmересны люgи, которые засmряли в одной плоскости …

Дольше всего болят не те раны, когда вас унизили, оскорбили, покалечили, предали и отвергли, а те, когда вы сами были невменько и принесли в этот мир разрушения. Это остается навсегда. Сколько бы ни прошло времени, далеко-далеко в глубине памяти эта могилка кусочка собственной души напоминает о себе.
От этого не нужно избавляться. Не нужно искать того, кто вас избавит от самих себя, кто простит и отпустит грехи. Большое дело — смочь это принять как часть себя «и это тоже я», и позволить ему болеть время от времени, когда ветер событий своим скрипом коснулся этого уголка памяти и вы снова вспомнили «и это тоже я».

Некоторым людям, чтобы познать простые жизненные истины, нужно испробовать на вкус все говно, которое в жизни есть, удариться во все крайности. Ибо по-другому не доходит.

Самая-самая святая святых отношений — это любовь. Если нет любви — никакие формулы не сработают.

Любить — это остаться открытым и безоружным, уязвимым и немым, поскольку эта связь требует рождения нового языка общения, который обретается через пробы и ошибки.

Парадокс жизни состоит в том, что из страха горя мы создаем много горя друг другу. Находясь в этом напряжении, страхе потерять, мы начинаем контролировать, держаться за партнера двумя руками. И тогда что делает партнер? Он говорит: «До свидания, я не могу жить в таких условиях.» И мы его теряем…

Бестактность — это когда человек не слышит дыхания другого, его ритма и такта, когда он несется, как танк, в своем сне и вторгается в реальность другого, отказываясь понимать и чувствовать, что реальность не одна (его собственная), а две, и что для встречи с другим необходимо это учитывать. Но его не волнует ВСТРЕЧА, он вообще не знает, что это такое, он затянут в свой сон с головой и пытается натянуть его на другого.

Встреча — это присутствие в своей реальности ПРИ ЧУВСТВОВАНИИ и ВИДЕНИИ реальности другого. Рядом, возможно, очень близко, но не пересекаясь. Сосуществование.

Для многих в такой парадигме нет никаких отношений, поскольку для них отношения — это бесконечная борьба за то, чтобы заставить другого играть навязанные ему роли в вашем сне.

Когда вы принимаете самих себя, у вас отпадает необходимость объяснять себя другим, настойчиво требуя их понимания и принятия. Если вы делаете это (объясняете себя другим) — это может стать полезным упражнением, цель которого не в том, чтобы вас услышали, а в том, чтобы вы увидели, что именно вы хотите принять в себе, когда вы объясняете. Просто прочувствуйте это, отказавшись от обратной связи и связавшись, таким образом, сами с собой.