Лина Сальникова

Предаваемый бог подносит ладонь к огню,
потирает ладонь, он привык, он давно привык.

«Вы не знаете, почему я всегда вам снюсь? Потому что однажды мной оказались вы».
Он смеётся сквозь слезы, смеяться сквозь них — закон, если сердце, людей не вычеркивая, хранит.
И жалеет их, гордецов или дураков, — потому что в какой-то момент он и есть — они.
Предаваемый бог не надеется, что поймут, кровь давно не пугает привычного видеть кровь.
«Вы не знаете, почему на дорогах муть? Потому что вы сами покинули тёплый кров».
Сколько будет осин на пути у вас и в груди. Сколько будет ещё для ладоней моих огня…

Что ж ты плачешь, Иудушка, что же ты — бог простит.

Выбираешь осину — проси о ней не меня.

А теперь — приходи и послушай, что я скажу.
Человек может проходить сквозь такую жуть,
что не верил бы сам, если только бы не прошел.
И не просто пройти, но и жить потом хорошо.

А теперь помолчи — изучи тишину на вкус.
Понимай, что приходит время, сменился курс,
но без прошлого за плечами, на дне сумы —
ты не сдвинешься с места, оставшись внутри зимы.

А теперь — говори, несмолкаемо говори,
чтобы снова открыть себе эти миры внутри,
чтобы вновь разобраться, кто умер в тебе, кто — жив,
что забыть навсегда и чем в будущем — дорожить.
… показать весь текст …

Слоны моей армии в солнце палящем спят.
По трещинам кожи стекает небесный зной.

Под августом реки опять повернули вспять, и несколько лет показались обычным сном.
Сколько с тех пор утекло за края воды, чтобы опять через август пролиться здесь.
Город твой пахнет осенью: сырость, дым, город сдаёт позиции что ни день.
Я прикажу своей армии жечь костры, выжечь до чёрного клетки календаря.
Слоны моей армии снятся мне до поры, но больше про сны тут ни слова не говорят.
Осень придёт с востока,…
… показать весь текст …

И ветивер, и теплый медовый воск,
ночь на шерсть свою снег собрала, как звезды.

Город выплыл, как сказка под Рождество, и разжег в ней огни, и построил мост нам.
Мы идем по бликам его свечей — ворошить ли прошлое, ворожить ли?
В этом новом мы встретились низачем, а потом оказалось — делиться жизнью.
Мой серебряный луч, маячок в ночи, моя ветка еловая, запах детства,
ты пришел мое сердце тогда лечить и теперь из него говоришь мне «здесь я».
Ночь стоит у крыльца, серебрится мех, снег рассыпан по ней, как по небу звезды.
В доме теплятся свечи и слышен смех, потому что любовью наполнен воздух.

Город выплыл, как сказка, большой, живой, и ветивер, и запах еловых веток.
Тишина и мерцание.
Рождество.
… показать весь текст …

Забываешь, кто ты такой, кем ты был таков,
за каким тебе звук глухой или честный вой.

Ходишь куклой безликой, болванчиком, дураком. Замираешь от страха: заметят, что ты живой.
Говорящему выйдет самый последний срок. На молчание слишком высокий теперь тариф.
Погружаешься в мысли, как пальцы — в песок сырой, и опять в тебе стынет зажатый руками крик.

Завтра, завтра ты будешь смелым. Дождись утра. Привыкай, как сквозь пальцы уходят в песок года.
Завтра, завтра… ты просто болванчик, немой дурак.

И молчание не кончается никогда.

Ни дыхания, ни порыва, ни отголоска… Ни движения, все пусто и одичало.

Только осень лежит на сердце моем наброском, обнажаясь в моменты молчания и печали. Ничего не меняется: город, дома, статичность, солнце лижет углы им, лимонным течет по боку… Я бы вычел себя из реальности. Взял и вычел. Я бы вынес себя за пределы или за скобки. Я бы стал невозможным, незримым, потусторонним, проходил сквозь людей, никогда не пытаясь быть им ни любовью, ни верой, ни знаком — пером вороньим, листопадом, маршрутом, звеном из цепи событий. Я устал, но усталость эта иного толка, чем физический спад, чем душевный поток терзаний одиночества… Нет, я полон людьми настолько, что я вижу их лица с завязанными глазами.

И мой мир по частям разобран легко и просто, и мой опыт искать себя снова — неоднократен. Я молчу, возвращаюсь в дом, достаю набросок и рисую, чтоб выделить части и вновь собрать и

.и ты ему: «Все отлично. Я не нуждаюсь ни в чем».
Включаешь единоличность — и бог себе, и господин.
А сама аж скулишь — так хочешь уткнуться в его плечо.
Этот, девочка, — даже больше, чем единственный из мужчин.

Этот, знаешь ли, твой до строчки. Но не выписать их вовне, —
Ты не помнишь ни время суток, ни недель, ни других имен,
если их не дают пословно выводить на его спине
в час, когда за кроватью к окнам предрассветный крадется сон.

Этот — твой — и на этом точка. Отпускай себя в январи,
забывай города и страны, все, что было сквозь дни, не с ним.
Он такой, что от этой искры нестерпимо горит внутри…
Этот больше, чем просто…
… показать весь текст …

Это полная достаточность слов и сердца.
Это — память, выделяющая из массы.

Никакая деталь не способна во мне стереться, потому со мной восхитительно и опасно.
Я обычная — женщина, птица или лисица — это прочие наделяют какой-то силой.
Кто угодно пребудет волен освободиться — я ни разу их оставаться не попросила.
И ни разу не попрошу никого остаться: слишком дорог порыв, добровольность чужих желаний.
Мы — дороги, степные травы, разлука станций. Мы — прощение тем, что погасли и отпылали.

Эт…
… показать весь текст …

Обнимай меня так, как в последний раз.
Говори мне — как первой, по ком скучал.

Я могу бездорожие, время, страх. Я умею молчание и печаль.
Кем мы станем, если проснемся вдруг отрешенно-чужими в своих мирах?
Как ты будешь не слышать меня вокруг, как я дам всему нашему отмирать? -
Это — прятки от памяти, соль зимы. Разделение замыслу вопреки.
Мы с тобой — уже больше совсем не мы, попытавшись не чувствовать, как близки.

По озябшему городу льется март, согревая того, кто успел остыть.

Обнимай…
… показать весь текст …

Ощущение осени стынет в пустом бокале,
отзывается эхом восточных сердечных камер.
Были странники — стали герои и побратимы.
Ощущение осени в каждом непобедимо.

Городами далёкими скоро в нас выйдут люди,
и на сердце распишется каждому автор судеб.
Посмотри номерок на билете, езжай по кругу.
Ощущение осени выбрало нас друг другу.

Если вспомнишь, на полном ходу обхвати перила
за секунду до нашей встречи /считай — до взрыва/.
За секунду до взрыва /считай — нашей первой встречи/
ощущение осени встретит нас на конечной.
… показать весь текст …