Лина Сальникова

Чертишь круг — и его обязательно разорвут.
Вырываешься сам из чьего-то чужого круга.

Мы живем, как земные хоть раз на земле живут: друг о друге, но обязательно друг без друга.
В стенах города, в сцепке бетона и кирпича, в одиночестве писем, туманными вечерами
мы умеем терпеть, как пронзительно в нас молчат все такие, которых мы сами не выбирали.
Подыши за двоих, и да будет тебе светло. Не желающий счастья любимым — с собой лукавил.

Чтоб тебя обрести, как свободу, не нужен взлом.

Я могу тебя слышать эхом сердечных камер.

Из теплых нот, из лепестков и сот,
из перестука тихого камней
… показать весь текст …

Это сказка — попробуй однажды не отключиться,
не напиться рябиновой крови в ее страницах.

У предзимья меняется привкус, архитектура: дым въедается в небо сразу, когда ты куришь,
и клубятся по небу тучи, свисают низко. Не зима — ключевая глава уже очень близко.
Это текст: фонарей отточия, шрифт решеток, это сказка, переходящая в долгий шепот.
Это древняя ласка, иная по силе дикость, не иди ко мне, не иди ко мне, не иди ко…

Это шкуры, косматая шерсть индевелых сосен.
Это сказка. Глава четыреста двадцать восемь.

28.09.18

Трогать тебя, словно падать на глубину,
шалеть, как ты близко — кусать тебя за плечо.
Я счастлива быть,
осязать,
изучать,
нырнуть,
вынырнуть, выдохнуть и повторить ещё.
Смотреть в тебя, словно смотреться огню в лицо: отсветы, блики, ветер искристый, жар.
Руки сцеплять за спиной у тебя в кольцо и этот пожар до утра у груди держать.
Трогать тебя — это море,
обнять — огонь,
целовать — из-под ног уплывающая земля.
И знать, что стихия четвёртая — непокой,
в которой, как воздух,
… показать весь текст …

Никого не возьму на свою убывающую луну.
Каждый должен сам, каждый выберет верный час.

Отпускай в глубину, в эту бездну меня одну, доверяй мне, не обещай, но иди встречать.
Мы — всегда одиночки, но прирастаем к родным корням, пускаем сами корни, раскидываем листву.
Не обещай мне, но оставайся и жди меня, ведь возвращаясь к тебе, я знаю, зачем живу.
Обыкновенной, мне остро нужен земной покой — он в необычном нам дарит крепость и маяки.
Не обещай мне, но обязательно жди такой, какая сможет опять коснуться твоей руки.
Мне много жизней, они сплетались в меня одну, мне нужно выйти, чтоб, как и раньше, их различать.

Я дорасту сама в свою наполненную луну.
И буду рядом, когда для встречи настанет час.

26.11.18

Который год мы движемся насквозь —
зелёный ждём, пренебрегаем красным.

Адепты колдовского ничего, творцы своей иллюзии прекрасной.
Из камня поднимая города, растапливая так, чтоб ныло сердце,
мы тянемся по вечным никогда, не успевая сбыться и согреться.
И кто из нас другого обманул? На ком вина, а кто вином напоен,
когда с вершин в такую глубину всегда, срываясь, падают по двое?

Что я теперь могу пообещать, врастая в осень каменной руиной?

Прощаться, запретив себе прощать.
Пусть время проверяет, что — едино.

Моя история не кончается,
давай напишем ещё главу.

В ней будут соль, белый ветер чаячий, происходящие наяву.
И броши звёзд, и, приколот звёздами, пылает дикий и лунный диск.
В конце всё будет мной просто роздано, поскольку главное — впереди.

Мне стало скучно, как ты по случаю подстерегаешь мою печаль.
Глава дописана, выйди в лучшее. Сумей хоть что-то один начать.
А у меня будет то реальное, что ночью спит на моем плече.

Финал главы помнит нас детальными:
несостыковки, дороги дальние…
… показать весь текст …

Воздух вздыхает, рассеивает туман,
тянет слезливой дымкой за горизонт.

Можно любить, сходить от любви с ума или шагать сквозь город в сухой сезон.
Туда, где на коже ее разливают лён и платье звенит, доставая ей до колен,
где каждый прохожий похож на усталый клён, мечтающий в море покинуть древесный плен.
Ласкаться к ней, словно кольца ее руки, бросать свои корни, как якорь в морскую гладь.
Чтоб вся она — косточки, ямки и синяки — полуденным зноем на тело твоё легла.
Чтоб вся отпечаталась. И пересохшим ртом ловя через ткань проступивший под ней сосок,
ты чувствовал, как замирает над животом одно из тебя воскрешающих южных солнц.

Время играть в моряков, доставать до дна. Читать в ее родинках тайну упавших звёзд.
Море к закату нагреется докрасна, к ночи остынет и выльется в лунный мост…
… показать весь текст …

Дорогая, опасная, я не врал,
говоря, что курить бы тебя взатяг —
и срывался в аврал, в тишину, в астрал, к охреневшему марту, ко всем чертям. Круг чертя от тебя, подводил черту и орал, чтобы связки себе сорвать — потому что не мог тебя бросить тут, но не мог прикоснуться и целовать.

Мы расплавились, милая, мир уплыл из-под ног, из-под нот, из любых систем, мы острели, как лезвия и углы, было слишком немыслимо так хотеть обнажаться, разжаться и всем собой прижимать тебя к сердцу на всех ветрах. Я не врал тебе, милая, что любовь, я вообще ни про что никогда не врал.

Я срывался в астрал, я себя вскрывал, было яростно больно, потом светло. Я хотел тебя всю проживать в словах, только мне не хватило на это слов. Я не врал, что курить бы тебя взатяг — хриплым вдохом в груди задержав, грустить.
Но срывался от нас, от тебя, к чертям.
Ну, прости, если можешь.
Прости.
Прости.

18.02.19

Она звучала и замолчала — такое, впрочем, бывает тоже. Ее, как лист на ветру, качало — она бледнела: улыбка, кожа, потом неровной вдруг стала поступь, когда не в ногу шагала с ровней. И мир был мал, не хватало роста, и все тревожней сдвигались брови. А между складками (две насечки) легло, затихло заметно глазу, что ей беспомощно стало нечем глотать тоску, отвечать на фразы, держать удар и лицо, смеяться, очароваться происходящим. И цепь неловкостей и простраций ей стали тягостью в настоящем. Она молчала, не став счастливей с чужой подачи «вот так жива ты».

И так бывает. Лист гложут ливни
и смотрят в окна невиноватых.

19.10.16

Если клялся держаться — будь добр, теперь держись.
Если воется славно, то сладко спалось с волками.

Эта Осень в глазах его дьявольски тянет жить так, чтоб острое между вами не протыкало,
а царапало только, шкуру едва задев. Чтобы снова сходиться, попробовав повториться.
Эта Осень его происходит сейчас и здесь. Не слабеть — основной ее, бескомпромиссный принцип.

Если воется долго, заставь себя не скучать. Разрывай эту линию взгляда, пока не поздно.
Никогда не ходи с ним по тем же глухим ночам. Не дели на двоих с ним пьянящий осенний воздух.
Эта Осень в глазах его дьявольски не остра, чтобы стать и наживкой, и самым большим обманом.
Сколько жизней назад ты забыл, что такое страх? Сколько жизней спустя страх еще раз тебя поманит?

Говори со мной, зверь, — я сильнее себя теперь. Каждый запах и шорох — мои. Что сбывалось — веско.
… показать весь текст …