Татьяна Орлова Славянская -2

Их одежды сверкают невинностью белых атласов.
Но подбой их кровав, как любил изощрённый Пилат.
Из древнейших времен всходят сладостной лжи метастазы.
Инквизиторы вечны и чёрную мессу вершат.

Приговоры в обёртке блестящей. Им загодя веришь.
Ложь корява узлами, но вьётся доверия нить.
В одеяниях белых не ангелы… Чаще — Сальери.
И костры полыхают… Истории не изменить.

Задыхаемся с теми, горящими, — мечены сажей.
Ересь в том, что имеешь свой собственный взвешенный взгляд.
Инквизитор не дремлет: нечистый невинного мажет.
Родовое наследие бросил потомкам Пилат.
… показать весь текст …

Мы успеем влететь в дребезжащий последний трамвай,
задохнувшись от бега… И он укачает нас — смертных.
Полетим в неизвестность… За окнами синими — май,
а вдогонку сплетение тесное линий сюжетных.

Но о чём они? Кто написавший вечерний пролог,
и погнавший нас в ночь на последнем трамвае желаний?
Мы уснули вобнимку… Приснится нам счастье, дай бог,
да такое, которого мы никогда и не знали…

Контролер подойдет — приготовил счастливый билет.
Вложит нам между пальцев — в замок неразлучники-руки.
Перья белые вдруг промелькнут — распахнётся жилет.
Только ангела мы не увидим… Мы верим в науки.
… показать весь текст …

*
Звонок нечаянный разрезал ночь
на «до» и «после» — и часы застыли.
Прилипчивой луны желтушный скотч
окно до жара адова намылил.

Отсчёт обратный, и гадаешь — «кто»,
случайную ошибку не предвидя.
Посевы звёзд сквозь неба решето
по той же, по заезженной орбите.

Да кто б ты ни был, ты не в душу звон —
зачеркнуты вишнёвые метели.
Кто с глаз долой, а кто из сердца вон
… показать весь текст …

*
Мы все в плену навязчивых страстей,
окутанных не светом — вязкой тьмою.
Бессильные рабы перед любою,
при этом каждый — тонкий лицедей.

Отточена для сцены с блеском роль,
витиеватый текст не под копирку.
А глянешь за кулисы — мы обмылки,
у каждого в глазах осадком соль,

румян фальшивых штукатурный слой,
и в белый грим испачканные пальцы…
Мы в балагане жизни постояльцы,
… показать весь текст …

Он долго со мною: счастливый наивный ребёнок,
румян, златокудрая бестия, и синеглаз…
Уже хорошо, что посылка пришла без пелёнок —
похоже, на небе читают подробно заказ.

Ах, сколько восторгов пришло вместе с ним, умилений!
Качался на люстре и простыни грел. Пел псалмы.
Садился, обнявши за шею, ко мне на колени,
протягивал ломтик любимой янтарной хурмы.

И всё б ничего, но всё чаще сбегал на прогулки,
/подвязывал горбиком крылья под старенький плащ/.
С нечистыми ликом связался в чужом переулке,
теперь вместо лапочки тёртый прожжёный калач.
… показать весь текст …

Мутное солнце маячит невызревшей цедрой.
Птицы сорвались с карниза, взметнувшись в небо.
Крылья расправили — будто бы молятся ветру.
Или же Богу… Всё тот же веками эпос…

Тот же эгрегор… Пока не наступит исхода.
Стае никак без мудрейшего «моисея».
Будет водить по небесным расхлябанным водам.
Станет ли манну небесную Бог им сеять.

В тесной в картонной коробке безхозны игрушки.
Верят, что сами придумали людям игры:
«Зайчики прячутся — пристально целятся пушки».
Чем вам не сказка, а к ней и подстать эпиграф.
… показать весь текст …

За мной и за тобой один грешок:
мы любим хруст по краешку бокала,
и каплю крови на конце кинжала,
и поцелуев пламенных ожог.

Щепотку так, для вкуса, сладкой лжи,
чуть меньше отрезвляющей нас соли.
Одним и тем же чувством каждый болен —
обнажены острейшие ножи.

Порою взгляд подобие хлыста,
не прикасаясь полосы рисуем.
Мы не роняем слов напрасных всуе,
речь жестов и правдива и проста.
… показать весь текст …

Заряжен город болью… Сонно. Тихо.
Укрыт плащом пилатовским с утра…
Луна, нерасторопная пловчиха,
мелькнула в окнах спелостью бедра.

Клён покраснел стыдливостью неловкой,
рябина вторит… Бьёт волна в гранит…
А двое, ниткой шёлковой с иголкой,
в подвале старом, где камин горит,

где сотни книг /жаль, мудрости не дали/,
где рукопись, чьи строчки не горят,
созревший виноград и «Цинандали» —
о вечном двое молча говорят…
… показать весь текст …

Спит замок тёмным призраком вдали
там, на семи холмах, где бродят тени.
Мелькают алым зовом корабли,
да что с того? — спит непробудно Дженни.

Наследием ей — королевский трон.
Запретом — не смотреть в глазницы окон.
И видит Дженни сто девятый сон,
и вьётся в ноги золотистый локон.

А где-то рыцарь шпорой бьёт коня
в погоне за высокой белой птицей.
Там шпагами соперники звенят —
средневековье… нечем застрелиться.
… показать весь текст …

Огонь мерцает завязью страстей,
в нём кружат танец смерти саламандры.
Камин и кресло, сумрак фолиантов,
где нежить самых избранных мастей.

За окнами стоит туманный мрак,
в нём затаились чужеродья тени.
Кот, испугавшись, прыгнул на колени.
Поскрипывает старенький чердак.

Сухою веткой бьётся в окна клён —
погреться просится…/ не стань дровами!/
Мы все друг другу только островами,
где каждый к суете приговорён.
… показать весь текст …