Наталья Захарцева (Резная свирель)

Ничего, это просто до жути смешная игра. И тебе в ней досталось водить. Безупречная роль. Столько разных проблем. Постоянно куда-то пора. Знать бы только зачем, что в итоге, где прячут пароль от сердец или просто дверей, или просто миров. Всё смешалось в домах у Облонских: и правда, и ложь. Бог отправился в отпуск — проверить священных коров, нацепив предварительно пару священных галош, потому что великие росы, небесная близь.
Что ты знаешь о дали, моё дорогое дитя? Завтра снова суббота. Воисти…
… показать весь текст …

Пишу тебе в надежде поделиться. Испытываю дефицит идей. Здесь истинно господняя теплица для редких разновидностей людей. Здесь, знаешь ли, никто не носит Prada, но тысячи оттенков красоты. Приезжие отращивают радость, как жабры, как русалочьи хвосты.

Пишу тебе: темнеет очень рано для укрепленья звёздного родства. Надует паруса катамарана бессмертный устроитель торжества, имея цель туда-сюда носиться по небу, белозубый, озорной. Но в целом ночь чернее абиссинца, и — ящерки, и — крупное зерно пла…
… показать весь текст …

Смотри — сегодня будет хорошо. И завтра тоже. Да и послезавтра.
Бог пестует ручного динозавра и запрещает всяческий рожон, обыденно заканчивая май. Упрямы календарные законы. Поют жар-птицы, в теме жар-драконы. Остановись, задумайся, внимай, и что не замечала — замечай.
Вот этот куст похож на осьминога. В меню опять же — классики немного: вино из одуванчиков и чай. Напитки самых сокровенных троп. Для конных, и особенно для пеших, лес тайно прихорашивает леших, а город обновляет гардероб, который не включает (в основном) ни курток, ни сапог, ни макинтошей. Шагает вдаль, обремененный ношей, какой-нибудь заезжий астроном. Алмазы, изумруды, янтари устроились в потёртом саквояже. Фортуна улыбнётся, карта ляжет. Заранее за них благодари.

А на улице ночь. За окном завывает пурга. Забывается летнее. Видно не далее носа. Постоянно терзающий насморк — причина прононса. Выпить чаю с каким-нибудь мёдом — и вся недолга. Если есть самый главный герой — ты его антипод. Удивительно даже, насколько он второстепенен. Заблудились волхвы. Перекресток сугробами вспенен. Здесь конечная станция года — по плану депо, где нетрезвый охранник шлагбаум поднимет, сипя, или веки поднимет, но это запущенный случай. Разговаривай с бездной — возможно, чем…
… показать весь текст …

Ты послушай, Кай, на дворе захлебнулись псы,
Погрустневшая рыба-солнце зарылась в тень.
Этот паззл — всего только способ убить часы,
А затянет поглубже — возможно, угробишь день.

У меня есть огромный медведь и зубастый волк,
Голубика и клюква. Какой получился морс.
Для тебя я вечернее платье надела в пол
Из тончайшего кружева — можно смотреть насквозь.

Они думали — сердце поймал в мышеловку лед.
Я не стала бы так рисковать, мне довольно льда.
И осколок троллиного зеркала на излет…
… показать весь текст …

Чудовище никто не превращал. Росло оно в любви, на радость маме. Гуляло полутёмными дворами и отхватило пару раз леща, поскольку драться просто не могло. Оно же было страшным только с виду. По внешности угадывалась придурь, а из спины прорезалось крыло. Да, равных монстру не нашлось нигде.
Чудовище вышагивало в замок и думало: нельзя ли в замок зама для всяких скучных ежедневных дел.
До дрожи в лапах надоел дворец.
Плевался кучер: мне б твои проблемы.
В саду росли фиалки, хризантемы, пионы (не…
… показать весь текст …

Дорогая, я вышел вчера из метро, наступившую осень ругая. Ты гадала на лавке по розе ветров. Извини, не узнал, дорогая. Разве дома, с привычной домашней ленцой, осознал, и никак по-другому, почему же в толпе рядовое лицо показалось до боли знакомым. Я писал на манжетах, писал на листе, облетевшем до первого снега, только я — малодушно сбежавшая тень, нереально раздутое эго. Наблюдая, как движутся стрелки часов, забывая слова на вокзале, стал заботливым сторожем мер и весов. Удивился немного, что…
… показать весь текст …

последний день лета — он терпкий,
как тернослив. и — выйти во двор
и хватать теплый воздух ртом.
тягучая данность, где август — почти калиф — возлёг на железную крышу.
за тем кустом по-прежнему строятся планы и шалаши,
и хвастает мальчик, какой у него пенал. смеётся прошедший июль — медноглазый ши — ты так ничего и не понял. и не узнал

в последний день лета — он сладкий как абрикос.
наверно, в ответ даже нечего возразить. зато научился смотреть на полёт стрекоз — полковник безделья,
смеш…
… показать весь текст …