Аномаль

Милый, взорвем эту ночь?.. Устроим ночь беспредела?..
Вижу ведь: ты непрочь. Взглядом, изгибом тела,
Сбивчивым пульсом скажи. Упругими я сосками
Отвечу. И первые искры начнем высекать губами…

Ты шепчешь что-то про звезды, про вспышку, огни, цунами…
Что-то о том, что страсть движет сегодня нами…
Про ангела во плоти… Про то, что вот-вот сорвешься…
Что-то типа: «О, солнце, да ты ведь сейчас нарвешься.

Скинь с себя ткань… Хочу…» Пальцы скользят быстрее
По моему белью. Сама так шустро не умею
Снимать одежду, а ты — все пуговки, как барьеры,
Прошел одну за одной, сменив на мне интерьеры.
… показать весь текст …

Это сложно понять, только он с тобой —
Странный навык любить, ощущая кожей.
А в системе твоей перманентный сбой,
Когда трусь я о сердце твое, как кошка.

Ты ведь знаешь, как губы мои нежны,
Когда влажно целуют твои ключицы.
Это знание — к жизни еще плюс жизнь.
Это знание — вызов стереть границы.

Знаешь, как моя кожа чутка к твоим
Теплым пальцам, бегущим по ней в порыве,
И что ты вспоминаем мной и любим
В час, когда я катаю по нёбу имя.
… показать весь текст …

С лица одинаковы, с тела, пожалуй, тоже.
Вот только характеры разные: лед и пламя.
Увы, но один без другого никак не может:
Один — зацелует, второй — всё потом исправит.
Один с ней открыт и беспечен, безумен, страстен.
Он люб ей, он вхож к ней в покои и днем, и ночью.
Второй говорит: «Я — и нежен?! Ну как же, здрасссте».
Он тоже ей люб, только люб ей он быть не хочет.
Пора б ей привыкнуть к тому, что в ларце им тесно,
Поэтому рвутся наружу, впадая в крайность:

Один — ей заботливо кутая в грёзы сердце,

Второй — чтоб не грезила сильно, словами раня.

Иногда в темноте, за попыткой суметь уснуть,
Она слишком пытается врать себе, что не помнит,
Как сливались два тела в тиши сочиненных комнат,
Как всего лишь от взгляда его вдруг вздымалась грудь.

Как тепло расходилось по каждой из тонких вен,
Как потело стекло за спиною, и подоконник
Стойко чувствовал жар от горячих ее ладоней,
Когда брал он ее прямо там — разомлевшей — в плен.

Как два тела дрались: к сердцу сердцем, к бедру бедром,
Растворяясь во власти бессвязных речей и стонов,
Ибо было им не до табу и пустых законов,
Ибо крыл все законы бесстыдный, иной закон.
… показать весь текст …

Оставайся. Глядишь, я открою тебе все карты.
Пусть назад без тебя возвращается чертов чартер.
Будем вместе рассветы встречать, провожать закаты,
В парке листья пинать.

Оставайся. В такую вот осень — туман и сырость —
Вдруг почудилось: время для нас навсегда застыло,
Вдруг почудилось: резко прорезались наши крылья,
Лишь чуть ноет спина.

И летим мы в любовь, забывая все «до» и «после»,
Потому что для нас этот день, эта ночь и осень,
Потому что для нас это небо сегодня в звездах,
В узелок — город…
… показать весь текст …

Буквы, слоги, слова — это рвется опять из груди
И ложится покорно под пальцы на клавиши стих.
Он прочтет — это, в общем-то, всё, что их ждет впереди.
Он прочтет и представит, как город полуночный тих.
И средь тысячи окон представит, конечно, одно,
За которым к ней сон почему-то никак не идет.
Будет грусть. И покажется даже, что любит он, но…
Он умеет с собой совладать. Распрямится, вдохнет…

А потом будет день, будет ночь. Снова день. Снова ночь.
Грусть — она не навек. Вновь срифмует, но вроде не ей.
А она просто делает вид, что легко. Что невмочь
Ей такие вот рифмы — забыть. И как можно скорей.
И опять выгорает дотла, подбирая слова,
… показать весь текст …

Ты был самым лучшим. Ты был самым дедом. Любил нас сильней, чем водится.
И мы на каникулы каждое лето стремились в деревню. С гордостью
Ты всем говорил: «Вот мои… К нам надолго…» — трепав нам хвосты и челочки.
А мы — ну, а сколько с нас было-то толку? — вокруг тебя вились пчелами.
А как провожал нас — так слезы сияли в глазах твоих. Был невесел ты.
Но это всё после. Пока же нас ждали счастливых три долгих месяца.

Мы внучками были железной дороги, нам запах мазута в радость был.
И рельсы, и шпал…
… показать весь текст …

До тебя мне — не достучаться: тела нет — значит, дела нет.
Нам не выпало прикасаться, оставляя на коже след
От бездумно скользящих пальцев, от сжигающих в пепел губ.
Нам не выпало вниз срываться пота каплями — да по лбу.

Только в пропасть. И лишь с обрыва. Только рифмой. И лишь бы в рожь.
Зная: нас там не раз ловили. Зная: рифмой — не упадешь
Так, как телом, чтоб ррраз — и больно, ррраз — и быстро. И нет тепла.
Или есть, но оно такое, что в груди сплошь золым-зола…

У тебя там белым-бело ведь…
… показать весь текст …

Один говорит: «Слушай, иди ты куда подальше».
И просто плюет в душу. И столько в словах фальши.
И столько в душе крика. И столько в глазах боли.
Второй говорит: «Тихо», — глотая от слов горечь.
Второй говорит: «Слушай, не хочешь — и всё. Точка.
Зачем же плевать в душу? Заткнись. Замолчи. Срочно.
Ведь будешь жалеть после. Ведь ты не такой, слышишь.
Ты хочешь, как все, — мертвым. Но только, увы, дышишь.
Ты хочешь, как все, — с целью. С работой, с борщом, с бытом.
Ты хочешь быть 'я' цельным. Но козыри все вскрыты…»

И первый, заткнув уши, жалеет, что всё слышит.
И глушит слова, душит: потерпит, таких — тысчи.
Потерпит, ведь все — могут. За ночью придет утро.
… показать весь текст …

Он фантомом, сном в твою жизнь проник
Без суда, без следствия, без причин,
Вскрыв одним движеньем души тайник
И подальше спрятав потом ключи.
Взяв твой Рим осадой, но не войной,
Он ворота в Вечное отворил.
Для чего, зачем — он не скажет… Но Взятый Рим разросся в нем в целый мир.
Как так вышло — вряд ли он знает сам.
Близость? Страсть? Любовь? Основной инстинкт?
Или вызов фразе «шерше ля фам»?
Но… нашел тебя не союз плести,
Не растить деревья, не строить дом,
Не клепать вдвоем в шалаше ваш рай.
Он и сам ответит тебе с трудом,
… показать весь текст …