Аномаль

Стоишь у окна… И снежинки теряют плоть,
Тебя погружая в узорное волшебство,
Где мир — лишь для вас, ну, а он в нем — всецело твой.
До самых мельчайших интимных деталей вплоть.

И ты, одолев расстоянье на пару дней
За сотую долю секунды, уже тепло
Его ощущаешь. Ты дышишь не на стекло —
А жадно в плечо его. С каждым рывком сильней.

И с каждым рывком мир всё больше теряет суть…
И вы — так весомы в друг друге — в миру лишь пух.
Вы шепчетесь только глазами — ни слова вслух,
Вы слышите только сердцами — нельзя спугнуть
… показать весь текст …

Он молчит… т, а к, что скулы сводит от желанья сказать: «Тоскую»,
Ноги, низ живота и тело — от желанья впустить в себя.
Мысли клинит от… /нет, не рифмы/ от того, что я в них целую
Его губы, глаза и руки… И спасаюсь, себя виня,
Сигаретно-кофейным миксом… Все попытки хоть пару строчек
Набросать — заглушаю силой… больно бьющим: ведь он не ждет,
Доказать тем себе пытаясь /да и сам в то поверить хочет/:
Он — вода при 0 и ниже, а точнее — он просто лед.
И молчит… т, а к, что в каждой клетке завелось по нему скучанье,
Маршируют парады мыслей с ярким лозунгом «Им больна»…
Я б хотела взорваться криком, чтоб нарушить его молчанье.
Но срываюсь почти на шепот, ибо в воздухе — т и ш и н а…

Наш медленый танец закончится чем-то большим

Горячие пальцы скользят по изгибам плеч И в волосы жадно впиваются, словно в вожжи, Тем самым во мне зарождая пожар и смерч.

И комната с окнами в небо, со звездным видом Становится жаркой пустыней нам в тот же миг. Ведем по телам мы друг друга. Сейчас мы гиды. И этот вид тура — карьерного роста пик.

Молочное кружево тонкою паутиной По бедрам скользит, поддаваясь твоим рукам. Ты плавно становишься вздохов моих причиной. Так близок — что чует щетину моя щека,

А сердце твое, что замерзло под слоем фирна, Оттаяло вдруг от касаний горячих губ, Которые после спонтанно, но ювелирно, Как мастер со скрипки, с тебя извлекали звук.

И крик разливался по комнате, ток — по телу. Мы стонами рвали шаблоны и тишину…

Теперь, утомленные танцем любви на стенах, Лежат наши тени. В объятьях сплетясь в одну.

Кукловод веселится: наперед он всё знает.
Шаг туда, два обратно — куклой он управляет.
Как ребенок, смеется: дергать нити — так славно.
Говорят, он всё может. Говорят, он здесь главный.
Говорят, что на нитях сУдьбы всей ойкумены
У него. Он играет на масштабнейшей сцене.
Так, играя, подводит он двоих к перекрестку,
Спутав нити. Самим им не распутаться… Просто
Людям нужно, чтоб кто-то управлял их мирами.
Люди ждут оправданий. И решили вот сами
Кукловоду молиться, кукловода бояться.

…Он же путает нити, продолжая смеяться

На моей половине шара почти весна.
Слишком ранняя оттепель. Время любить. Вот только
Поднимаю глаза в слишком серые небеса
— там луна за туманами киснет лимонной долькой.
Там не видно ни звезд, ни созвездий, сплошь мгла и хмарь.
И так пусто внутри. И так хочется крикнуть: «Ё-ё-ё-жи-и-и-к!»
И услышать в ответ: «Медвежоно-о-о-ок!..», чтоб стало жаль,
что не смел крикнуть раньше, что месяц в сомненьях прожит.
Только Ежика, как-то так вышло, ни капли нет.
Нет нигде. Лишь уколы болят от его колю…
… показать весь текст …

…Лишь тикали мерно часы над столом на полке.
И всё. Никаких посторонних шумов и звуков.
А мы были сбиты с ума, с линий жизни, с толку,
Когда погружались друг другу в сердца и в руки.
Ты был так предельно доступен и нежно точен,
Когда выводил на наречье, лишь мне понятном,
Признанье, не ставя в нем более многоточий,
Губами по коже скользя сладковато-мятной.
Мгновенья касаний твоих превращались в вечность.
И не было в жизни моей откровенней пыток,
Чем те, когда гнула ключицы вперед, а плечи
Сама подставляла тискам твоих пальцев. Вскрыты
Все карты и козыри были. Волной по шее
Лились мои волосы после звериной хватки
… показать весь текст …

Твоя большеглазая девочка вместо чая, английского, горького, пьет Grande Reserve коньяк.
Качаться б ей не на качелях — уже большая, а в ночь на коленях твоих, слыша стон «моя»,
Тебе демонстрируя то, как любить умеет: отнюдь не шаляй-чтоб-валяй, а до дрожи скул.
Да так, чтоб в зрачках ее черных сомненья тлели. Да так, чтоб, почувствовав это, ты всё ж рискнул

Ваш с ней Wonderland осчастливить и сделать былью — искрились бы верой большие ее глаза.
Но девочка знает: лишь в сказках бывают крылья. А в жизни — летать на качелях ей: вверх-назад,
Потом снова вверх, снова вниз… но не выше планки 'твой хищный инстинкт, крокодиловый аппетит'.

Волной от качелей сметает порою замки… Бывает, внутри

очень-очень

потом болит.

Это город, где каждый третий
День встречает с мыслью о смерти.
Он испортит меня, слышишь?..
Я уже не хожу на крыши.
Не парю. Не вдыхаю грудью.
Не стучит в висках: «Что ж вы, ЛЮДИ?»

Это город, где всё пропитано
Брендом, сексом, рекламой, титрами.
/Как ни странно, но стало по фиг/
Только дым сигарет и кофе
Каждый день раз так… надцать в сутки.
Парни — доллары. Дамы — суки.
… показать весь текст …

Вначале ты был лишь одним из моих одиночеств.
Но так получилось, что жизнь поделилась надвое…
Желание чувствовать жар и плавление в точках
Касания… общих… и знать, что они оправданны,
Сводило с ума. Так (!) сводило, что сердце — в крошево,
Что боль ощущалась физически… тело ломало…
Я верила: это к тому, чтоб быть вместе, хороший мой…

Дошло до меня /правда, поздно/, что веры лишь — м, а л о…

Прошу, говори. Дай собрать этот мегапазл.
Мне нужно понять наконец, где душа, где тело.
Ведь очень хочу быть с тобой и вне мира сказок,
Вне резких ритмичных движений и вне постели.
Вне этих всех жутких догадок, обид, сомнений,
Что вечно меня стерегут, как трехглавый Цербер.
Вне этих с тремя неизвестными уравнений,
А просто — вдвоем. В бесконечном и чистом небе.
Прошу, говори. Я внимательно буду слушать,
Пытаясь ловить каждый жест осторожным зверем.
________________________________________
Но ты, появляясь, вжимаешь меня в подушки,
А я — под тобой — не способна тебе не верить…