Ольга Черткова

А нить паутины — стальным и натянутым тросом.
И жжёт тишина за грудиной усталых скитальцев.
Чем дольше живешь, тем сложнее у жизни вопросы.
Всё чаще «Во имя Господнее…» сложены пальцы.

Качается маятник выбора верных решений.
Всё ближе бездонное синее-синее небо
Своим отраженьем земли, человечьих сомнений,
Своими мечтами о лучшем: «А мне бы, а мне бы…»

Летит паутинка-душа то пером белой птицы,
То черного ворона мастью. Такое бывает.
Судьба то по ровной прямой, то следами лисицы,
Запутать пытаясь, петляет, петляет, петляет.

Что было далеко — то стало близко.
С листвой опавшей — чётче горизонт.
Понятнее предзимья серый тон,
Где неба пелена свисает низко
И держится за веточки берёз.
Вчерашний день надежд дарует малость.
А тем, двоим, что потерять осталось?
Что отыскать… Ответа на вопрос
Всей мудрости седеющей не хватит…
В санях по небу солнце тихо катит…
И с каждым днём и годом выше спрос.

Что говорит тебе душа,
Когда усталостью на плечи
Ложится тёмный, зябкий вечер
И не поднять карандаша?

О чем судачит снегопад,
Засыпав все твои молитвы,
Когда слова острее бритвы
И жалят сердце, словно яд?

Что говорит она, когда
Бредёшь по улице знакомой,
Но никого не будет дома,
И гаснет первая звезда?
… показать весь текст …

Снег щекочет лицо и целует тихонько ресницы.
Обнимает за плечи и в призрачном вальсе кружит.
Заметает чужие дороги. И снова не спится…
И поземкою белой сегодня он мне ворожит.

Люди движутся еле, и каждый их шаг — как на ощупь.
И когда замело, снова ищут кружные пути.
Мне шепнул снегопад по секрету, что в эти дни проще,
Двух влюбленных под белую заметь друг к другу вести.

А они, занесенные снегом, идут и не знают,
Почему так завьюжило белым кусты, деревцо,
И следы их по свежему снегу, они прорастают
Самым первым подснежником, робко ложась на крыльцо.

Тиха у счастья поступь. Ночь — нежна.
Дом — светел. Взгляд любви — лучится.
На снежной ветке в чём-то красном птица
Качается у теплого окна.

Расплескивая радость в бирюзу,
По маковкам берёз катИтся солнце.
И смех мой, рассыпаясь колокольцем,
Приумножает чувств твоих казну.

И затихает сердце, парой крыл,
Укутано надёжными руками.
Январь, январь, я белыми снегами
Шепчу тебе: — ну, где ж ты раньше был?

Ты полюбил меня такой —
Нахальной, дерзкой и упрямой.
Он полюбил меня наивной,
Добросердечной и простой.
Тебе, чтобы разжечь огонь,
Достаточно всего лишь взгляда.
К нему порой необходимо
Всю ночь проситься на постой.

И каждый жест твой — точно в цель,
Его — смешны и неуклюжи.
Ты даришь алых роз охапку,
Он — гладиолусов букет.
С тобой под музыку дождя
… показать весь текст …

Вновь взмах руки и губ касанье,
И жажда — искренне любить.
И быть собой — одно желанье.
Как тыщу лет назад просить
Любви счастливой и взаимной.
И верить сердцу одному.
И целоваться без причины,
Назло рассудку и уму.
Молить, вздыхать, желать, шептаться.
Взлетать на небо, падать в прах.
И бесконечно возрождаться
В иных, потерянных мирах.
Но признавать всегда и всюду,
Не веря магу и шуту:
… показать весь текст …

Прошепчешь: — странная… Я улыбнусь: — наверное…
Снега метут, а мы который год,
Не размыкая рук, даруем откровение,
Что ниспослал однажды небосвод.
И отражает взглядом небо землю бренную.
И вслед за мной летят слова твои,
Крылами нежности обняв саму Вселенную: —
Поверь, «Всё начинается с любви…»

Пожалуйста, побудь еще со мной,
Почувствуй те незримые границы,
Когда не вместе, но… твоя, а ты. ты — мой,
Когда робки и трепетны ресницы.
А волны счастья рвутся из глубин,
Глаза незримым светом наполняя.
Когда находятся сто видимых причин
Стоять спина к спине изнемогая.
И эти повороты головы,
И это эхо слов — полунамеков…
Когда губам так хочется… воды,
И страстных стонов, и нежнейших вздохов.
Когда минуты слаще, чем года,
Когда твой голос ни на что не променяю,
… показать весь текст …

Он плакал в её коленях, на склоне седого дня.
И плакало с ним прощенье, и таяла душ броня…
А серый дождливый вечер безжалостно голосил:
— Прости, что до нашей встречи не тех я совсем любил!
И бледной рукой водила она по его кудрям.
И нежная эта сила прощала, что был упрям,
Что виделись чьи-то двери спасением от тоски.
И чёрных сомнений звери не рвали бы на куски…
От слов, что шептали губы, очерченные судьбой:
— Мой самый на свете любый…
Не плачь, я прошу, родной…