Мне двенадцать, я жить тороплюсь сполна, я — ребёнок расцвета своей страны! этой ночью приснилась мне вдруг война. дед сказал, что не будет опять войны.
мне пятнадцать, вновь первое сентября — я иду в школьный двор, в свой любимый класс. нам сказали, что Польшу сейчас бомбят. дед сказал, что война не дойдёт до нас.
мне семнадцать, и завтра мой выпускной, мне не спится, я слушаю шелест крон. утро, сборы и радио… боже мой. дед сказал, что я должен идти на фронт.
мне исполнилось двадцать, пришл…
оказалось — взрослеть страшно. страшно прятать ключи в сумку, папа с мамой когда машут, пока поезд гудит гулко. страшно вечером быть не дома, не чесать своим псам холки, страшно прятать свою истому и тихонько скулить волком.
страшно кутаться в шарф теплый, в магазине смотреть годность, наблюдать из окна блёклый свет от фар и забыть гордость. не звонить, потому что плачешь, если голос услышишь в трубке. смотреть взрослые передачи и начать счет вести суткам.
страшно больше не печь кексы, потому что одной — много. страшно делать из ссор пьесы и учиться смотреть строго. знать, что глупо, а что — важно, что запретно, а что — можно.
оказалось — взрослеть страшно. жутко страшно и так сложно.
Я стала чаще замечать,
Что людям не нужна забота;
Вот если в душу наплевать,
Вот это да, вот это мода.
Я стала больше понимать,
Что не оценят вашу верность.
Вот если качественно врать,
Вот это да, вот это смелость.
Я буду дальше отвергать
Обман, цинизм и всю ту подлость.
Любить, ценить и понимать —
мне без тебя один день — три осени.
кружатся листья несмело, танцуя с вихрями,
дождь унесёт всё то, что однажды бросили.
я без тебя
рассыпаюсь
горстями рыхлыми.
тихо слоняюсь сонным плаксивым облаком,
косы плету, как обет к тебе вечной верности.
капли на стёклах — черты твоего лишь облика.
я погибаю,
а время твердит
«всё стерпится».
ты красной нитью уже повязан, хоть и признаться чертовски сложно.
— я никому ничем не обязан. я никому ничего не должен.
все чувства вон отмети, как слабость, беги от светлого и живого,
всего того, что зовётся «радость» в лучах любимого-дорогого. убей своим равнодушьем чувства, заставь метель разыграться в мае
и обними до ломот, до хруста, колючим взглядом насквозь пронзая.
давай, убей. раздави и выбрось, не отводя глаз от нежной кожи.
смотри, как быстро из вида скрылось всё то, что было всего дороже.
зато ты снова ничем не связан.
давай, довольствуйся мокрой стужей.
…
здорово, если ждут, не отходя от двери, если тебя не жгут, тихо храня доверие. если тебя обнять — высшая в мире радость, если тебя понять — даже уже не слабость.
если твоя ладонь — поле для поцелуев, если в глазах огонь — вечен и не минуем. если в ночи — любовь, что не уйдет с рассветом, если вскипает кровь вовсе не безответно.
если твои стихи — строчки души в тетради, если зовут плохим, но обнимают сзади. если ты — самый тот, что очень долго ждали, если с тобой пойдет даже в глухие дали.
если целуют вскользь родинку над ключицей, если неделю врозь — заперты в клетке птицей. здорово, если знать — встретят и приголубят, если уметь летать.
лишь когда звёзды прячутся, месяц вбирает свет;
лишь когда камни под ноги — вьётся прямой твой путь.
лишь когда всё паршиво с букетом дурных примет,
кто-то молится тихо за то, чтоб ты смог уснуть.
когда ноет и давит, когда уже «не-мо-гу»,
когда плачешь без слёз, потому что уже нет сил —
это счастье твоё спотыкается набегу,
вспоминая по ходу всё то, о чём ты просил.
заливается в небе смехом кудрявый Бог,
когда ты вправду думаешь, что твой короткий век.
лишь когда тебе кажется, что ты нещадно плох,
ты уже на пути к семантике «человек».
а полюбят тебя, конечно же, не за пресс, не за пышную грудь, не полюбят за стройные ножки.
а полюбят за фразу «как будто попутал бес», и на пальчике шрам.
и за родинку ту на ладошке.
за твой запах родной, за твой сонный и спутанный голос,
за смешной завиток, за мурашки в его руках.
ведь полюбят тебя не за длинный, красивый волос,
не за платье Chanel, не за лоск на твоих губах.
обязательно помни, ты станешь любимою самой не за серьги с бриллиантом, кому же они важны? голос твой, вот увидишь, залечит любые раны.
и запястья твои будут, словно вода, нужны.
и полюбят тебя обязательно за морщины и за то, как умеешь дыханием вызвать дрожь. за обертку любить тебя будет не твой мужчина, твой полюбит за душу.
Малышка моя, привет.
Сейчас мне 16 лет, и я вот пишу тебе при бледно-большой луне. Тебя же и в планах нет (мне только 16 лет!), но тысячу лет спустя, мне небо подарит тебя. Я знаю, ты тоже ждешь
тот миг, когда, словно нож, мне в тело вонзится боль. На черных ресницах смоль растает от пота, слез… А там, за окном — мороз, рябины густая вязь прошепчет, что ты родилась. Я буду всю ночь не спать, чтоб добрый твой сон охранять.
Хочу я сказать одно: цени, что тебе дано. Еще, в мире много лжи. Ты слово…
я делаю ставку на здравый смысл, на трезвость ума, изворотливость, мудрость; я прячу по полочкам память-крысу, с которою спелась девичья глупость. я делаю вид непомерно умный и носом царапаю кончик неба и, гордость свою вынимая с сумки, иду походкой, как у эфеба.
и вижу — ты, словно эпицентр,
и в миг ссыпаюсь в себя песками. во мне не бабочки — сколопендры: меня всю трусит, меня шатает.
и вдруг толчок в голове! и память слетает с полок к чертям собачьим. всё, что я на здравость смогла поставить, бежит на скорости по-сайгачьи.
и ближе, ближе ко мне твой образ: красивый — точно, любимый — верно. и твой смягчается грубый голос, хотя вид умный, аж непомерно. и тоже войны внутри, и глушит, и тоже руки обняться тянут.
мы каждый раз всё зачем-то рушим,
хотя сердца друг без друга вянут.
и так стоим, друг на друга пялим, я — руки в боки, но тут (о боже)
ты обнимаешь,
и оба таем,
я писала тогда: «если хочешь совет, присаживайся»,
люди высекли золотом фразу простую эту:
«ну зачем тебе свет? никогда ни к кому не привязывайся»,
и летела простая фраза моя по свету.
её пели от горя, читали взахлёб с надрывом,
и слова отзывались как сотни простых реприз.
кровь от лопнувших лампочек тихо и больно стыла,
память лучших моментов тянула балластом вниз.
«эти люди не насовсем» — утверждали сотни,
и порвётся однажды и эта тугая нить…
только знаешь, ведь хуже всего никого не вспомнить,
Copyright: Лика Крылатая, 2018
Свидетельство о публикации 118081604241