Есть ли жизнь и после ссоры?
После злости белены.
Можно комкать разговоры
(Да кому они нужны?),
Можно прятать интересы,
Можно «по фиг» делать вид,
Лишь лукавства ради, бесы
Тащат к пропасти обид.
Страшно снова вниз сорваться,
Если пнут вдруг, как башмак,
Но устала притворяться,
Не забыть тебя никак.
С алкоголем, с никотином
Можно разве что сравнять
Дай мне солнца луч на заре —
От тебя хочу только брать…
Под моим окном во дворе
Листья начали умирать.
У меня на душе январь,
Беспощаден и даже груб…
Я согреться хочу, как встарь,
От костра твоих мягких губ.
Сердце высохло, и на дне
Лишь засохшей крови печать,
И любви твоей мало мне,
Не могу ничего отдать.
Мне бы сонной к тебе прильнуть,
Где-то чУдно весне
оду пел соловей,
Ты нашептывал глупости в ухо.
Звёздный дождь проливал
май сквозь шелест ветвей,
Одуванчиков нежился пухом.
И предчувствием дня
горизонта кайма
Заалела для нас на рассвете.
И, пьяна без вина,
захотела сама
Своей страстью тебя я наметить.
Зеленеет трава, не сдаваясь календарю.
От прохладных ночей собирает, как дань, росу.
Я на нашем наречии глупости говорю,
Белой пенкой любовь в чашке утренней принесу.
Увядающий мир я рисую одной строкой.
На камзол сентября солнца вешаю эполет.
На груди твоей шрам для меня стережёт покой.
Лишь в кольце твоих рук заживает царапин след.
Журавлей провожаю, как будто в призыв ребят.
День осенний затих. Он багряной листвой клеймен.
Я тебя отвоюю у всех, даже у тебя.
Я тебя не верну под знамёна былых времён.
Прохладный вечер опустился на колени,
Чтоб из теней сваять бессмыслицу фигур.
Он исцелил дневных забот мои мигрени,
Забыть про все призвал подлунный трубадур.
Каноэ месяца в воде небес качнулось.
Фиалок час настал — влюблённых тонкий след.
И вновь душа надеждой свежей встрепенулась,
Когда земли коснулся первый звездный свет.
Не примеряла я ни рамки, ни шаблоны,
И жизнь бывала то прозрачна, то густа.
Монашка-ночь кладет за городом поклоны,
Ей светских улиц ненавистна суета.
Вижу в линиях ладони битвы жизненной картину:
Хворост чёрточек-препятствий, петли, буквы и кресты.
Не из всякого полена может выйти Буратино,
Не везде находят дверцы в стенах, где висят холсты.
Безымянные злодеи снова портят нам погоду.
Даже в прошлое нет веры. Было это? Не пойму.
Но в общении когда-то доброта войдёт вновь в моду,
Бармалеи разом сгинут, точно выплывет Муму.
В босоножках оптимизма я пройду не раз по лужам.
Белый парус не исчезнет в дымке неба голубой.
Мне для счастья драгоценный ключ от дома только нужен,
Где ходить могу босая и делить любовь с тобой.
«Пристегните ремни», — стюардессы улыбка натужна.
Помогает сосед разделить два упавших ремня.
Накрывая ладонь, понимает, что мне это нужно,
Кресло держит мой страх, заменивший на время меня.
Подмигнуло табло, намекая, что взлёта «финита».
Не спешит отпустить мою руку настырный брюнет.
Я сегодня одна, чуть напугана, слишком открыта,
На игру в «поддавки» не желаний, ни времени нет.
Перед нами лежит целый вечер небесной дороги,
Бесконечная синь, километры седых облаков.
Между нами, как меч, ироничный портрет недотроги,
Только что он тебе, если ты в самом деле таков.