Франц Вертфоллен

Чтобы получить выгоду от редкой возможности, ее надо сделать приоритетом номер один. И это не значит «вот то, чем я займусь в свободное от родственников/друзей/обучения/ временных заработков время». Это означает «вот то, чем я буду занят, иногда отвлекаясь на еду или временный заработок».

Да здравствует солнце, и лед, и проруби
и безжалостность ко всему, что бескостно и слабо
в сердцевине своей.

Зависть, по сути — это страх перед действием. Человек завидует тогда, когда понимает, что хотел бы такого же результата, но без приложения усилий.

Самое высшее мастерство — это когда для тебя нет врага.
Когда всё становится не про доказательство чего-либо, кому-либо, а про удовольствие от взаимодействия с миром.

Когда это не вопрос твоей гордыни, страха проиграть. А когда ты получаешь удовольствие от схватки как от схватки. Ты наслаждаешься своим присутствием в моменте, своей силой.
Как преодолеть страх ошибки? Нужно перевести свой фокус на наслаждение взаимодействием с миром.

Франц Вертфоллен — «Вакцина от Идиократии».

Господи, как же хочется… И как допустил ты все эти картины, истории, песни — пугливые изображения упитанных и нестрашных людей, бездумно позастывавших в латах перед невозможно неодушевленными дамами или алтарями — всяческим хламом. Прав был Коран — нельзя идиотам представлять бога. Никогда святые моменты не должны оказаться в руках у черни. Там, где был бог останется нечто смешное и жалкое, голые мумии когда-то великих святых. А что чище полета и ярости, после которых так неизбавимо надо воткнуть желательно ещё окровавленное лезвие в землю, на мгновение сделав его символом веры во всё столь простое, что невыразимое — символом страданий, креста и победы, у которого остается лишь пасть на колени и молить — Господи, дай же мне сил! Дай мне силы и твердости.

Муравьев больше, чем львов, и, в конечном итоге, они доедают львиные туши. Доедают с долеи насекомои гордости — такои хищник великии был, а они такие ничтожные, такие ничтожные, а съели, ура — еще грациеи, силои и смелостью стало меньше! Такие вот обычные люди — трусливая храбрость с отдушинкои падали.

И у вас будут тёмные моменты. Без этих тёмных моментов, никуда. Будьте за них благодарны — они лепят вас.

Потому что когда ты лепишь мир, мир обязательно лепит, формирует тебя. Он заставляет тебя прочувствовать все моменты, где ты недостаточен, чтобы ты со скромностью это принял.
И чтобы ты с усердностью, даже ожесточённостью в себе исправлял. Не сдался и не сказал: «Ну лучше в этой ванне и сдохнуть». Но встал и начал делать.

Не абсурдно ли это — так кастрировать желания?
Угадывать, что правильно хотеть вместе того, чтобы научиться слышать себя.

Чтобы знать, что же тебе на самом деле хочется, нужно иметь смелость хотеть и иметь сердце, которым чувствуешь мир.
Уязвимое сердце, живое.

Франц Вертфоллен «Наталье. Из Колумбии. С любовью»

«Чем выше становится уровень комфорта жизни, тем больше с тебя требуется действий чтобы быть человеком. Каждый раз когда жизнь стает комфортней, она становится требовательней».

Я жил. Ел свои торты. Вел мессы. И было это все пресно и трусливо, как Моисей, сбежавший от куста, едва тот загорелся.