Франц Вертфоллен

Мальчик сидел не со мной, но где-то совсем в своем мире. И если он псих, Кэт, я лучше буду таким психом, чем тихой, обычной, человеческой сукой.

Я хочу слышать гул крови моих пустот.

Пустот затопленных
Неимением уже сердца.

Я хочу слышать,
как остывает ток
В пальцах и нервах
Очередного тельца
Мною опробованного
На вкус.

Ибо даже с незрячих глаз
Мне не снять покров
… показать весь текст …

Желание быстрее управиться
возникает от страха
и напряжения —

всё занимает то время,
что занимает.

Обида — это реакция на своё бездействие.

Мир работает на действиях и последствиях. И не терпит оправданий.
Если ты сидишь в горящей башне, ты сгоришь. Оправдания, что ты не хочешь прыгать из башни, потому что боишься воды, потому что высоко, потому что у тебя детская травма, огонь не интересуют. Ты сидишь в горящей башне и не прыгаешь в воду, неважно по какой причине, значит, ты сгоришь. Это так просто.

«Викторианский роман о несчастной Эмилии»

В жизни тебе придется работать. Все не должно легко и просто сыпаться на тебя. И когда ты это принимаешь и понимаешь, и, собственно, закатываешь рукава и становишься достаточным, именно это и спасает. Именно это дает возможность развиваться.

Иссушающий,
это так жалко,
что не достойно жалости
даже еврейского Яхве.
Господь ли наказывает,
за величайшую…
за нехватку бесстрашия.
Как же мне протянуть-то,
упавшей,
без снисходящего
твоего
Бессердечия?
Когда сердца нет
и не было вовсе —
… показать весь текст …

Если человек не способен бороться со своей ленью и безволием, значит, он уже нашел своё место. И лучшего ему не дано, потому что — не надо.

Не станет ни один герой убитым драконом хвалиться.
И не из скромности вовсе.
Из занятости.
Ему некогда назад оборачиваться: когда есть внутри жажда невероятная до свершений, лишь несвершенное важно. Важно лишь то, что еще не достигнуто. И чем невероятнее цель, тем большей собранности она требует, а, значит, и веры.

Глупость — это самая заразная болезнь, хуже чумы и хуже коронавируса.
Нет такой страшной болезни, как человеческая глупость.

Интеллект — это умение любой маленький факт сделать себе полезным. Умение менять себя и вовлекаться в жизнь. Строить мир. Делать пусть даже совсем крохотные вещи, но делать, а не рассуждать о них.

Ах этот великолепный дар ненужных людей —
заниматься чем-то абсолютнейше бесполезным, чтоб не заниматься ничем.

Нет работы тебя не достойной. Любая работа, которая двигает тебя к цели — вот это оно. И она должна быть тобой сделана.

Перестань бояться боли и получишь ты удовольствие.

Гипнотизируют взглядом лишь те, кто бесстрашен.

Кто не зажат.

Кто не ищет в твоих зрачках отражение себя,
но заглядывает в любопытстве узнать —
ты такое же пустое ничто, как все люди,
или в этой ракушке все ж таки теплится жизнь.

Иногда я задумываюсь — что чувствовал Будда за секунду до того, как стать Буддой? Иисус — за секунду до того, как стать проповедником, Мухаммед — за секунду до того как стать пророком? Как ни странно, мне гораздо легче представить себе чувства бога, нежели эмоции того, кто вот-вот им станет. Похожи ли они на предчувствие смерти?

Я человек неизбывной печали.

После родов врачи утверждали:
«Он у вас не протянет ни дня».
Я же все-таки выжил.

Оказалось, что зря.

Долгие 20 лет весь мир, который вовне,
отчаянно пытался продраться ко внутренней стороне
моего ассиметричного мозга —
вписать: «жизнь — это серьезно».

Я же думал, что это внезапно,
… показать весь текст …

Каждый человек, который будет по-настоящему лепить что-то из мира, всегда в начале сталкивается с осознанием своей недостаточности.

Франц Вертфоллен «Вакцина от Идиократии»

Жизнь делают разнообразной не прыжки с парашютом. Не какие-то материальные декорации делают жизнь яркой. Жизнь делает яркой восприятие того, что тебя окружает. Способность это прожить, сформулировать и этим поделиться.

Эмоции не созданы для того, чтобы в них застревать. Они проживаются ярко и выходят из вашего тела бесследно. Нельзя вариться в эмоциях. Это изнашивает ваш мозг, и ваше тело начинает стареть