Лао цзы

Толерантность

У тихой речки сижу и жду
Под молчаливым взглядом созвездий —
Когда же мимо, когда?! проплывут
Трупы шумливых соседей…

Однажды Лао-Цзы вместе с учениками шёл через лес. Сотня лесорубов рубили деревья. Но вот Лао-Цзы увидел огромное дерево не срубленным. Оно было очень большим и прекрасным. Лао-Цзы послал своих учеников узнать, почему дерево не рубят.
— Оно бесполезно, — был ответ, — из него ничего нельзя сделать. Оно не годится даже для мебели. И Лао-Цзы сказал ученикам:
— Научитесь у этого дерева, станьте столь же бесполезными. Тогда никто вас не тронет. Это великое дерево. Взгляните, все эти деревья погибли, они были прямые и стройные. Должно быть, эти стройные деревья очень гордились собой, и они кому-то понадобились. Станьте бесполезными, но поймите смысл этого — не становитесь товаром, не становитесь вещью, иначе вас будут продавать и покупать.

Лао-цзы говорил:
— Того, кто содеял недоброе явно, покарают люди. Того, кто содеял недоброе тайно, покарают духи. Лишь тот, кто понимает и людей, и духов, может идти путем Одинокого.
Тот, кто заключает договор внутри, остается безымянным. Тот, кто заключает договор вовне, стремится к преобретению. Тот, кто живет без имени, даже в обыденном несет с собою свет. Тот, кто стремится к преобретениям, только торгуется с людьми. Люди видят, как он вытягивается на цыпочках, и считают это достижением.
Вещи входят в того, кто старается досконально их постичь. А в того, кто равнодушен к вещам, вещи не могут проникнуть. Тот, кто не впускает в себя других, не имеет родных. А тот, кто не имеет родных, достигает предела человеческого.
Нет оружия более разящего, чем воля. Ей уступит даже волшебный меч. Нет разбойников более опасных, чем силы Инь и Ян, — от них никуда не скроешься в целом мире. Но Инь и Ян не сами лишают нас дарованного нам — наше сердце побуждает их к этому.

Конфуция очень беспокоил Лао-цзы и его учение. Однажды он отправился повидаться с ним. Он был старше Лао-цзы и ожидал, что тот будет вести себя с должным почтением. Но Лао-цзы сидел, когда Конфуций зашёл к нему. Он даже не поднялся для приветствия, не сказал: «Садитесь». Он вообще не обратил особого внимания. Конфуций рассвирепел: «Что это за Учитель?!» И спросил:
— Вы что, не признаёте правил хорошего тона? Лао-цзы ответил:
— Если вам хочется сесть, садитесь; если хочется стоять, стойте, Кто я такой, чтобы говорить вам об этом? Это ваша жизнь. Я не вмешиваюсь.
Конфуций был потрясён. Он пытался завести разговор о высшем человеке. Лао-цзы рассмеялся:
— Я никогда не видел что-либо «высшее» или «низшее». Человек есть человек, как дерево есть дерево. Все участвуют в одном и том же существовании. Нет никого, кто был бы выше или ниже. Всё это чушь и бессмыслица.

А где-то с другой стороны Вселенной
Висит человек на кресте:
Он мирно прощался
И тихо смеялся,
Но громко ходил по воде.
А, может быть, крест тот
Всего лишь приснился
Крестьянину с желтой Янцзы
Пока строгий Конфуций
Раскуривал опиум
И спорил о «ци» с Лао Цзы.

«Идти Великим Путем просто, хотя люди предпочитают окольные дороги»
Лао Цзы

Если долго сидеть на диване, то можно увидеть, как мимо проплывает труп твоей жизни

«Когда будут утрачены эгоистические желания, в мире естественным образом воцарится покой»

Добро и зло — вопрос определенья.
Присвоив имя, мы, тем самым, меру задаем.
Есть красота лишь там, где есть уродство для сравненья,
И смерть лишь как не жизнь мы сознаем.
Длинно иль коротко — мы видим в отношеньи,
Постигнув низкое — высокого понятье создаем.
За звуком нужен звук, чтоб музыка звучала.
Начало есть конец прошедшего начала.