Кот Басё Светлана Лаврентьева

Этот медленный ход дорогих часовых механизмов
Заставляет слова говорить в безымянном конверте.
Чьи-то пьяные женщины пишут нам странные письма,
На которые мы никогда не сумеем ответить.

Скоро я буду жить на окраине парка, в котором
Необъятны деревья и темные травы упруги,
Чьи-то жадные руки к нам тянутся из разговоров,
Но на этих руках мы всегда умираем от скуки.

Скоро я буду жить. Ни часов, ни чужих отражений
Не возьму в этот дом, осененный прохладой и светом.
Пусть слова говорят, загораются от напряженья,
Пусть меняется время для тех, кто почувствует это.

Ты кофейный пар и лакричный чай, ты гранатовый сок и медовый ром. Ты не знаешь, я пью тебя по ночам, приникая к влаге горячим ртом. Я прямая речь и плохая дочь, у меня забрали последний ключ, но они никогда не отнимут ночь, потому что я по ночам не сплю. Ты соленый лайм и горячий след, ты клубничный мусс и коньячный бриз. Ты не знаешь, но на моей земле ты всегда горишь у меня внутри. Ты прохладный брют и фруктовый лед, ты ванильный цвет и молочный снег.

Если я сейчас с тобой говорю — значит, ты искала меня во сне.

От напряжения внутри все время коротит. Какой-то сбой, неровный ритм, хронический ринит, неяркий свет, опасный треск, брожение в умах. И почему ты жив и трезв, когда вот-вот зима? Пора бы выбить эту спесь и сбросить эту прыть. Ты не успел, ты вышел весь — ты вышел из игры, из сумрака, в другую дверь, не выяснив, где звон. Не в параллельные миры, а просто — вышел вон. Сиди, смотри: твоя стена, твой маленький китай. Она другому суждена, а ты — Шалтай-Болтай, за ней — придворные и свет, и прочие кн…
… показать весь текст …

По сигналу падающей воды начинается новый горячий день. В изумрудном море клубится дым, оседая каплями на листе. Капли падают в озеро, духи снов орошают влагой его купель. Бесконечной жизнью наполнен зной. Это сельва, древняя колыбель. Здесь ковер зеленый у ног лежит, сок плодов тугих не дает остыть. Кто сюда вернулся — пребудет жив, вопреки законам земных пустынь. Здесь один завет — оставайся свят, источая свет, исходящий в мир. Сохранит тебя колыбель твоя, только ты ее глубину прими. Разреши ей быть, прорастать травой, сквозь тебя живой протекать рекой. Это сельва, купол над головой, ты еще не видел ее такой. Ты, нашедший дом после долгих миль, обретающий силу в ее руках, разреши ей тебя разлучить с людьми, чьи слова ты прежде не отпускал. Голоса забудь, раствори черты — только птичьи трели да влажный лес.

Это сельва. Так воскресаешь ты, засыпая где-то в ее земле.

Мы молчаньем заслужили заговорить, мы не жили — тянули жилы в календари, мы канаты вили из времени в пустоте, научились терпеть и полночь, и ясный день. И сейчас начинает случаться, происходить. Покатился клубок, за ним потянулась нить. Отмолчали полгода, дыхание задержав, и уже появился Путь и пора бежать. Собирайте тетради чистые в рюкзаки, нам теперь с руки и с красной писать строки, и не ставить точек, ручьем проливая речь, и кого захочешь — того между строк беречь. Нам даровано раздолье, зеленый свет, каждый день наш будет свят и благословен.

Потому что по движенью небесных вод мы умели знать, что с нами произойдет.

Счастье — это простое время, состоящее из глагола «быть» в его бесконечном «будь»,
желание продолжаться и продолжать
любить тебя каждой из созданных Богом букв,
и в каждом камне видеть Его скрижаль.
Счастье — это вновь обретенная тишина, твои смс, билеты на самолет,
наши общие дети, играющие в траве.
И сама трава,
и небо,
и глубина его, парящая над землей.
Из глубины исходящий Свет.

Я покорная глина, безмолвный прах, я привык рождаться в чужих мирах, девять долгих лет я хранил свой страх, продолжая идти по чужой канве. Но настало время всему молчать, и потеряна нить, и не ровен час, с сердца сняли каменную печать, и теперь легко прорастать траве. И трава растет, и ветра поют, в каждой песне я узнаю свою, мне бежать бы за песней, но я стою, не умея еще разглядеть пути, а вокруг рождается новый день, я не знаю, с кем я, не знаю, где…

Но я больше не чувствую рядом тех, кто сжимал меня глиной в своей горсти.

Встреча — сюжетом с большого экрана,
столик нас ждет в глубине ресторана,
ладони в приветствии — дерзко и странно,
но мы ведь не виделись тысячу лет.
И пара веков, чтоб на это решиться,
без подготовки — с тобой созвониться.
Сколько сейчас нам? Полвечности? Тридцать?
Сколько мы врозь умираем?..

— Привет.

— Привет. У тебя незнакомая стрижка…

— А ты не меняешься — стройная. Слишком.
… показать весь текст …

Упускаем нас, как песок, сквозь пальцы,
О молчанье в кровь разбивая лбы…
В этот май тебе будет чего бояться.
А мне будет, о чем забыть.

Все величие мира заключается в этом дне, в том, что каждый сделал свой выбор, пришла пора. Весна состоит из смыслов, которых отныне нет, из двух берегов и взорванных переправ. На берегах собираются люди, разжигают свои костры, к лету вырастут первые города, ключицы наших причалов обнажены, остры, но мы до них не дотронемся никогда. Скоро здесь проведут границу, часовые — во имя верности — пояса. Нам положено только по памяти воссоздавать черты. Подвергай сомнению все, о чем я сейчас сказал, ибо там поднимается город, в нем остаешься ты. У тебя будут сходни, канаты, цепи с крестами маленьких якорей, иногда — далекое эхо, как призрачный тихий зов. Построй вокруг города стену — не будет ее верней. Услышишь, как шепчет эхо — запри себя на засов.

Все величие мира заключается в этом дне, вот он разливается алым, сочится из свежих ран.

Наша река над временем - сплошной оголенный нерв.

Но больше нет этих чертовых переправ.