Эта жемчужинка - фрагмент, а если быть точной, - конец стихотворения.
Но, поскольку читателям полный вариант пришелся не по вкусу, в народ отправляется оборванная часть.
Я заболела. Поведай мне сказку.
Чтобы уснула. И снилась мне ласка.
Пусть я с рассветом открою глаза,
Верить я внове хочу в чудеса…
В старые добрые сказки.
Лодыжки обвиты туманом.
«Ну как? Хорошо на краю?!»
И темень сочится из раны
во мраке и боли раю.
Холодные скалы по кругу
За руки бездушно взялись.
«Все сделать! Но вытащить друга!»
Над пропастью возглас завис.
Но я… Я никто…
Просто память.
Холодная, скользкая тварь!
Я знаю, как сердце изранить
И бросить тебя среди скал.
Иду за тобою по следу.
Стих из цикла "Память", где каждый из них по дате написания носил название Первая Память, Вторая Память, итд...
Внимание - синкопа! Любителям ритма просьба не читать!
В общем, и есть что написать, но не хочется.
Кто-то пришел, и желание это вылил.
Пусто и холодно звездной и снежной ночью мне.
Я укрываюсь в бархане из звездной пыли.
Пальцы трясутся. И курево не удержишь.
Так романтично — запястья в браслетах дыма.
Сердце почти не чувствую под одеждой.
Если б была моложе — уже б завыла.
Это нечестно -но я правила принимаю.
Холодно — там за стенами, холодно здесь — под кожей.
Острая пыль на щеках перестала таять:
Спуталась с венами. И поминай — как хочешь.
Нашла полугодичной давности стих.
Навеянный (или в ответ) #903471
А знаешь,я тоже дура и режу руки.
Проблемы,нервы,бессонница и несчастья.
Не говори мне о мертвой(смертельной) скуке,
Что проникает наркотиком сквозь запястья.
Я тоже хочу за край,но стою на месте.
Не сделала шаг ни назад,ни вперед,конечно.
А сердце еще стучит. Говорит: из мести.
И гонит эритроциты по вскрытой встречной
Ты зря говоришь,что придурков любить не стоит,
Что эта любовь неодетая и босая.
Когда манит только потрепанный подоконник,
Она обнимает за плечи. Любовь спасает.
Странно то, что автор-то отрицает любовь как явление... А тут она, та которой не должно существовать, спасает видите ли) Зубы скрежещут, в пальцы печатают
Если тебе тошно слышать мой голос, я буду молчать.
Руки в карманы. Асфальт под ногами, щебенка в кроссовки…
Стиснула зубы. И только вперед. Ни шагать, ни бежать.
Без остановки.
Солнце протянет ладони, коснется лица.
Вытрет росу на изменчивом грунте скул
И скроется, битыми стеклами неба в глаза больно
Плеснув
Если не я твоей грусти причина… Так что ж.
Значит, её забираю с собой половину.
Я не из тех, кто бросает неточеный нож
В спину.
Я ее завела в непроглядные дали —
Там, где воздух сбивает дыханием с ног,
Там, куда твоя мысль достигает едва ли,
И откуда никто возвратиться не смог.
Кровь горячей прохладой обжигает виски.
Здесь спасаются эльфы от темной тоски,
Здесь на стенах танцуют ожившие тени,
Обнимая тебя, заключая в тиски.
Я ее потеряла в каплях града колючих,
Ей на плечи взвалила неподъемный рюкзак.
Заблудилась, а может — оступилась, — и с кручи!..
Я сжимаю запястья, отгоняя свой страх.
Ссылку на запись даю потому, что мне очень нравится ее оформление - музыка и картинка. Жаль на ЖМ так нельзя...
«Каждый раз, когда очередной друг срывался и хамил мне, я отводила глаза с потекшей подводкой в сторону, отворачивалась, и думала: ты мой друг, ты можешь говорить мне все, что угодно, но я всегда буду улыбаться тебе и душить собственное раздражение ржавой цепью. Я всегда буду рядом, буду отвечать, буду поддерживать. Ты — мой друг, и уже оттого ты — лучший, каким бы ни был!
А потом уходила слушать свою тезку — Lera Lunn и внутренне умирать.
Мораль проста: дорожить кем-то нужно уметь — во всех смыслах, а он тут не один »
Да, повод с горошину. Да, я буду праздновать.
Не так, чтоб с салютом и дивным похмельем.
Бывают для радости поводы разные.
В 4:17 начнется веселье.
Не будет гостей, и салюта под куполом.
Ну, разве что взгляд на секунду засветится.
И сложатся руки у губ теплым рупором.
В окно улыбнется Большая медведица.
И те, кто меня знали так много времени,
Посмотрят с улыбкой врача, что по головам:
Впервые пишу не о тяжести бремени.
И этим делюсь - оттого, что так ново мне.
Литературный алкоголизм. Стих - один из самых моих любимых у этого автора! Пять звезд.
Болит голова… Как же ломит затылок…
Стучит в стёкла острый дождь.
Паркет— батарея из мутных бутылок.
На каждой из них пять звёзд.
Стекло холодит воспаленный рассудок
«Простудишься!» разум твердит.
И пепел, шурша, оседает на блюде…
Ну хватит уже скорбить.
К стеклу прислонился висок…
Не с похмелья, — от правды болит голова.
И странно, что хочется снова веселья:
Кутить и ломать дрова.
Стежок сигаретного дыма струится
К высокому потолку.