Яна Лисицина

В каком удивительном троллейбусе я ехала. У него был внутренний тюнинг, я бы сказала — стилевой поток, неформальный подход, щемящий крик дизайнера после инсайта и осознания размера гонорара. Все поручни, все эти палки — горизонтальные и вертикальные, обмотаны тонкой синей изолентой. Такой изолентой обматывают пенсионеры дужки своих роговых очков, да усталые электрики, после бодрящего удара электричества, изолируют концы провода. А тут — всё! всё было обмотано, ни сантиметра не пропущено. Кое-где…
… показать весь текст …

Дорогие щеки, я вас не буду больше улыбать, потому что вы пускаетесь во все тяжкие, и мне неудобно перед миром. Когда я вас не улыбаю, а стою скорбно-неподвижно, или когда вспоминаю о вас и пытаюсь втянуть вовнутрь, то еще ничего. Но когда вас растягиваешь из-за улыбки, вы считаете, что можно удариться в горизонтальный разгул, а это неправильно. Всю жизнь я считала, что нужно бороться с надбровными дугами, потому что преподаватель по анатомии, удивительный высохший старик в черном, как-то проскр…
… показать весь текст …

Сегодня я очень удачно купила пудреницу. Это важная вещь в самообороне. Я не о красоте.
Как-то на меня орал главнюк. Был такой начальник средней руки, который обожал орать на женщин. На мужчин он не очень охотно орал, а вот на нас — да, потому что риска в морду получить было никакого. Он нависал огромной тушей и верещал как эвакуированный, иногда летели слюни, иногда везло — они нет летели. Я очень плохо воспринимаю крик. Я его физически ощущаю как удар в лицо, и мне нехорошо, больно. Да не я од…
… показать весь текст …

Иногда, в городе, когда жарко и душно, и даже когда не жарко и душно, обдает шлейфом запаха от мимо проходящего человека. И вспоминается старый анекдот:
— Изя, ты после ceкcа моешься в душе?
— Конечно!
— Изя, тебе уже давно пора заняться ceкcом!

Меня весь день преследуют по телефону коллекторы за Ларису Витальевну. Предлагается два варианта: мужик с металлом в голосе говорит, что мой телефон контактный, женщина считает что я и есть Лариса Витальевна. А я не Лариса Витальевна, и ни разу ею не была, хотя в жизни было всякое.
Телефон городской, поэтому можно отключить без проблем. Еще опытные люди советуют мне при очередной звонке сказать несколько матершинных слов убедительно, попросту перейти на обсценную лексику.
Я основательно подошла к проблеме. Написала на бумажке все слова, которые знаю: на «б», «п» и «х». Ну и полузапрещенное ж*. Теперь осталось добиться убедительности в голосе, этакого агрессивного рычания и ничего не перепутать, в смысле, ударение, произношение и все такое.

Проходя мимо Иркутского областного Художественного музея, где, к слову сказать, находятся и мои работы, была остановлена девушкой.
— Где художественный музей находится? — строго спросила меня девушка.
— Да вот он! — радостно ответила я и показала рукой на фасад.
— А вывеска где? — еще более строго спросила девушка, посмотрела осуждающе и решительно пошла в другую сторону.
Большие каменные буквы на фасаде не убеждают молодежь. Нет неона — нет культуры. Не прикольно. А не удивительно — наш город настолько замусорен рекламой, всеми этими банерами, неуклюжими вывесками, разномастными полувыгоревшими изображениями, что глаз расплывается как яйцо на тарелке и просто перестает что-либо воспринимать. А ведь в пестрой нелепице подрастают все новые и новые ребятишки, и для них этот борщ на фасадах — уже норма!

Удача, это когда ночью ты резко заходишь на кухню, а одинокий таракан в ужасе бежит от тебя и панике залетает в тараканий домик-ловушку и там верещит козлом, судя по хаотичным колебаниям усов. А ты низким простудным голосом, но четко как опытный препод: «А чего ты хотел? Никогда, слышишь, никогда нельзя терять голову». А потом спохватываешься, что разговариваешь с тараканом и медленно выплываешь из кухни с пониманием: этот гад все равно не отлипнет, а ты вроде как прощальное слово сказал неплохо.

Женская жизнь в деревне.
— Я маленько на работу опоздала, потому что бычка забивала. Ну я маленько забивала, мужики все сделали. Потом кишки мыла, смотри, руки все еще пахнут. Потом мы мясо варили и кушали, потом повезли и продали. А я на работу пошла, поздно уже было, к 10 утра. Да ничо, быват.
— Барана легко резать. Надрез на нём сделал, рукою залез по локоть, артерию сдавил каку надо и всё. Не, ну ему маленько больно поначалу, а так — ничё.

На этот раз я опять чуть не сдохла, хотя, конечно, шанс был и живой меня сейчас назвать трудно. Это примерно как растяжка у Волочковой — шпагат есть, а балета нет.
В полусознательном состоянии руки двигались, пришлось дать им спицы и нитки, чтобы спать не мешали. Очнувшись, я узрела рыболовецкую сеть, невозможно кривую, но длинную. Название этому — спинка жилетки. Страшно подумать, какими вычислениями я пользовалась, когда набирала петли, температуря, и что я такое делала, что левый край ниже правого на 20 см. Наверно, эти неровности от кашля. Теперь, в здравом уме нужно довязывать перед, но как — непостижимо, это не поддается никакой логике, буду импровизировать.
Если население будет пугаться жилетке, то отверчусь как обычно: скажу, что это дизайнерская вещь, эксклюзивный вариант, высокая мода, особая вязка.
Все сразу понимающе закивают, языками почмокают и, на всякий случай потом подвергнут помещение санитарной обработке. Вернее — воскурят фимиам.

Продолжу воспоминание о хомяках. У нас была как-то хомяк Дуся. Ей купили клетку: синтез сталинской высотки и карамельного домика. Это ей Василиса выхлопотала, она надавила на нас, что за хорошую учебу мы должны расстараться для хомяка. Благосостояние хомяка Дуси напрямую зависело от усидчивости ребенка, я, пожалуй, с ума сойду от странных игрищ Вселенной. Дом непростой — там четыре этажа, пять кормушек, два домика, три колесика и куча труб-лестниц. Дусю даже познакомили с хомяком Эрнстом, но она…
… показать весь текст …