Яна Лисицина

В каком удивительном троллейбусе я ехала. У него был внутренний тюнинг, я бы сказала — стилевой поток, неформальный подход, щемящий крик дизайнера после инсайта и осознания размера гонорара. Все поручни, все эти палки — горизонтальные и вертикальные, обмотаны тонкой синей изолентой. Такой изолентой обматывают пенсионеры дужки своих роговых очков, да усталые электрики, после бодрящего удара электричества, изолируют концы провода. А тут — всё! всё было обмотано, ни сантиметра не пропущено. Кое-где…
… показать весь текст …

Дорогие щеки, я вас не буду больше улыбать, потому что вы пускаетесь во все тяжкие, и мне неудобно перед миром. Когда я вас не улыбаю, а стою скорбно-неподвижно, или когда вспоминаю о вас и пытаюсь втянуть вовнутрь, то еще ничего. Но когда вас растягиваешь из-за улыбки, вы считаете, что можно удариться в горизонтальный разгул, а это неправильно. Всю жизнь я считала, что нужно бороться с надбровными дугами, потому что преподаватель по анатомии, удивительный высохший старик в черном, как-то проскр…
… показать весь текст …

Сегодня я очень удачно купила пудреницу. Это важная вещь в самообороне. Я не о красоте.
Как-то на меня орал главнюк. Был такой начальник средней руки, который обожал орать на женщин. На мужчин он не очень охотно орал, а вот на нас — да, потому что риска в морду получить было никакого. Он нависал огромной тушей и верещал как эвакуированный, иногда летели слюни, иногда везло — они нет летели. Я очень плохо воспринимаю крик. Я его физически ощущаю как удар в лицо, и мне нехорошо, больно. Да не я од…
… показать весь текст …

Иногда, в городе, когда жарко и душно, и даже когда не жарко и душно, обдает шлейфом запаха от мимо проходящего человека. И вспоминается старый анекдот:
— Изя, ты после ceкcа моешься в душе?
— Конечно!
— Изя, тебе уже давно пора заняться ceкcом!

Меня весь день преследуют по телефону коллекторы за Ларису Витальевну. Предлагается два варианта: мужик с металлом в голосе говорит, что мой телефон контактный, женщина считает что я и есть Лариса Витальевна. А я не Лариса Витальевна, и ни разу ею не была, хотя в жизни было всякое.
Телефон городской, поэтому можно отключить без проблем. Еще опытные люди советуют мне при очередной звонке сказать несколько матершинных слов убедительно, попросту перейти на обсценную лексику.
Я основательно подошла к проблеме. Написала на бумажке все слова, которые знаю: на «б», «п» и «х». Ну и полузапрещенное ж*. Теперь осталось добиться убедительности в голосе, этакого агрессивного рычания и ничего не перепутать, в смысле, ударение, произношение и все такое.

Проходя мимо Иркутского областного Художественного музея, где, к слову сказать, находятся и мои работы, была остановлена девушкой.
— Где художественный музей находится? — строго спросила меня девушка.
— Да вот он! — радостно ответила я и показала рукой на фасад.
— А вывеска где? — еще более строго спросила девушка, посмотрела осуждающе и решительно пошла в другую сторону.
Большие каменные буквы на фасаде не убеждают молодежь. Нет неона — нет культуры. Не прикольно. А не удивительно — наш город настолько замусорен рекламой, всеми этими банерами, неуклюжими вывесками, разномастными полувыгоревшими изображениями, что глаз расплывается как яйцо на тарелке и просто перестает что-либо воспринимать. А ведь в пестрой нелепице подрастают все новые и новые ребятишки, и для них этот борщ на фасадах — уже норма!

Удача, это когда ночью ты резко заходишь на кухню, а одинокий таракан в ужасе бежит от тебя и панике залетает в тараканий домик-ловушку и там верещит козлом, судя по хаотичным колебаниям усов. А ты низким простудным голосом, но четко как опытный препод: «А чего ты хотел? Никогда, слышишь, никогда нельзя терять голову». А потом спохватываешься, что разговариваешь с тараканом и медленно выплываешь из кухни с пониманием: этот гад все равно не отлипнет, а ты вроде как прощальное слово сказал неплохо.

Женская жизнь в деревне.
— Я маленько на работу опоздала, потому что бычка забивала. Ну я маленько забивала, мужики все сделали. Потом кишки мыла, смотри, руки все еще пахнут. Потом мы мясо варили и кушали, потом повезли и продали. А я на работу пошла, поздно уже было, к 10 утра. Да ничо, быват.
— Барана легко резать. Надрез на нём сделал, рукою залез по локоть, артерию сдавил каку надо и всё. Не, ну ему маленько больно поначалу, а так — ничё.

На этот раз я опять чуть не сдохла, хотя, конечно, шанс был и живой меня сейчас назвать трудно. Это примерно как растяжка у Волочковой — шпагат есть, а балета нет.
В полусознательном состоянии руки двигались, пришлось дать им спицы и нитки, чтобы спать не мешали. Очнувшись, я узрела рыболовецкую сеть, невозможно кривую, но длинную. Название этому — спинка жилетки. Страшно подумать, какими вычислениями я пользовалась, когда набирала петли, температуря, и что я такое делала, что левый край ниже правого на 20 см. Наверно, эти неровности от кашля. Теперь, в здравом уме нужно довязывать перед, но как — непостижимо, это не поддается никакой логике, буду импровизировать.
Если население будет пугаться жилетке, то отверчусь как обычно: скажу, что это дизайнерская вещь, эксклюзивный вариант, высокая мода, особая вязка.
Все сразу понимающе закивают, языками почмокают и, на всякий случай потом подвергнут помещение санитарной обработке. Вернее — воскурят фимиам.

Продолжу воспоминание о хомяках. У нас была как-то хомяк Дуся. Ей купили клетку: синтез сталинской высотки и карамельного домика. Это ей Василиса выхлопотала, она надавила на нас, что за хорошую учебу мы должны расстараться для хомяка. Благосостояние хомяка Дуси напрямую зависело от усидчивости ребенка, я, пожалуй, с ума сойду от странных игрищ Вселенной. Дом непростой — там четыре этажа, пять кормушек, два домика, три колесика и куча труб-лестниц. Дусю даже познакомили с хомяком Эрнстом, но она…
… показать весь текст …

Как я уже писала, решила сделать куриное заливное на Пасху. У нас разделение с мамой в этом смысле — она делает прекрасный русский холодец на Рождество, я же — пасхальное заливное, несколько европейский облегченный вариант, но вполне. Весь день я варила курицу, цедила бульон и смешивала его с желатином. В красивой кастрюльке под медь. Поставила остывать на окошко, нарезала морковки-лимона-огурчиков. Довольная собой, пошла к компьютеру.
Возвращаюсь на кухню, сидит Сам, пьет чай. Сдержан. Преисполнен. В размышлениях.
— Я, — говорит, — решил тебе помочь и кастрюльку вымыл.
— Как! — вскричала я, — Там была заготовка для заливного!
— Да, — ответил Сам, — Я заметил, что какая-то жидкость булькала.
Мир рухнул. Заливное накрылось, как рубль в павловскую реформу.
-Ягодки я тоже выкинул оттуда, их никто не ест все равно, — продолжает Сам.
Милыыый, милыыый, это он компотик вылил. Ну и фиг с компотиком-то.

Утром остро захотелось, чтобы была утренняя Прага с неповторимым запахом стряпни с корицей, венским кофе и мытой дождем брусчаткой. И сидеть за столиком прямо на улице, среди красных геранек, под золотистым просыпающимся солнцем и пить кофе, а напротив белозубо улыбается мужчина.
В реале оказалось, что сосед сверху врубил музыку с басами (бум-бум-бум). На улице орут: «Степаныч, хрен мороженый, шампура не забудь!», а в палисаднике коты дерутся прямо на моих цветах, белый и черный кот, мечта графика, image en noir et blanc.
Тут заходит в комнату мужчина и белозубо улыбается: «Кофе будешь?»
К черту Прагу.

Дорогой Бред Пит. Извини, отбой. Моя знакомая сказала, что ты для нее не вариант — женат был неоднократно, опять же куча детей, а это алименты, как правильно тут подсказывают. Опять же, твоя бывшая намекает, что ты выпиваешь.
Пойми правильно — у нас таких много тут, а они, в отличие от тебя, хорошо говорят по-русски. И гражданство без проблем, и избирательные права опять же.
Ты не обижайся, дружище. Ты еще найдешь кого. Но Степановна — не для тебя.
Пожалуйста, не пиши мне больше в личку — толку то.
Пока, пока. Я.

Пришла смс: «Мама, мне нужна книга „Люди и страсти“ Достоевского». Я схватилась за сердце: у Лермонтова помню, у Достоевского — нет. Не помню я у страстного ФёдораМихалыча произведения с таким названием. Потом подумалось: «А что ты вообще знаешь? Ты вообще ничего не знаешь. Ты никогда не достигнешь края Ойкумены. Не сосчитаешь звезды. Не отожмешься от пола 20 раз.»
Достоевский стоит на верхней полке. А верхняя полка — это не как в хрущевке — в прыжке достанем, это надо взять стремянку и на само…
… показать весь текст …

Сейчас как-то модно описывать ужасы советского детства, ну так вот — мне вероломно вырезали гланды. Привели к врачу и чиканули по самое горло. А потом еще показали отрезанное, и я разглядела эти кровавые комочки, но прокомментировать не смогла, потому что горло болело ужасно. Смысла операции я не поняла, но коварство оценила.
Мне врачи любят показывать некоторые подробности. Когда Янику удалили аппендицит в Еланцах (он отдыхал на Байкале, и его прихватило, пришлось срочно оперировать), то врачих…
… показать весь текст …

От жары и стресса захотелось пить. Зашла в магазин, взяла бутылочку воды, стала пить. Охрана оживилась.
— А вы оплатили? — спросил меня охранник. Я его понимаю: мой облик — это сложносочиненный синтез Фанни Каплан и Мата Хари, ну и той дамы-математика с лисой, которая в «Штирлице».
— Доползу до кассы и оплачу, — заверила я его в перерыве между глотками, — А если я сейчас не попью, то упаду в обморок прямо на ваши жилистые руки. А кругом иностранцы. Они будут в шоке. И вы будете обязаны на мне ж…
… показать весь текст …

А ночью хотелось вскочить и стрелять, стрелять, стрелять в непроглазную темень, и чтобы выстрелы расцветали огненными цветками, а хомяк Мультиварка протягивал свои тощие хомячьи лапки и закатывал истерики, как это он умеет: в середине мохнатого шарика открывается дырочка. показывается два зубика и несется на хомячьем языке: «!!! Ж-па!»
Да кто б не стрелял, когда Мультиварка весь день спит. просыпается в 12 ночи и до утра бешено и громко крутит колесико, с перерывом на 5 сек водичку попить, потому что он за спорт и жизнь.
Так поселилась во мне ненависть к ЗОЖ в лице этого бездушного грызуна.

Сижу, соображаю. Вот сейчас везде про эту свадьбу, Навки и Пескова. Немолодой мужчина женится на не очень молодой женщине. Совет и любовь, пусть у них все будет хорошо. Не могу понять — что это за событие такое всероссийское, что так освещается? Людям уже по сорок и больше, брак не первый, позади дети, брошенные семьи, сплошное неудобство. Все в жизни бывает, конечно, ни от чего отрекаться нельзя. Ну встретились, ну полюбили, с кем не быват. И в 40, и в 50, и дальше. Но… Когда юные женятся, там…
… показать весь текст …

В Европу я ехала с опаской, потому что бабушка прочитала в газете, что санкции, «фи» и напряженная обстановка. Русский, если он не на танке, немножко напрягается, покидая родные берега, потому что без танка чувствуешь себя маленько голым. На границе легко пропустили всех, кроме меня. Здоровый чех сначала проштамповал паспорт Василисы, потом посмотрел на меня внимательно и сказал: «Эта девочка — кто она вам? Дочка, племянница, внучка?» На внучке я остро пожалела, что не взяла с собой танк. Остро…
… показать весь текст …

Ходила за сухими фруктами в лавку узбека по имени Сердце. Сердце был деловит и торговал по-восточному: предлагал весь мир и немного яблок в придачу. «А что это у вас раньше абрикосовое варенье стоило 125 руб, а сейчас — 145?» — показала я знание предмета. Сердце страдальчески задышал и сказал, что не он цены исправляет. Врал, поди, немножко, потому что цифры были переписаны коряво, Сердце в русском так себе, он «лук» говорит как «люк» и делает страшные глаза для обозначения крепости овоща. Взвес…
… показать весь текст …