Аль Квотион

Береги себя. Прощаюсь, закрываю дверь. Слушаю наступившую тишину. Я всегда боялся тишины, как иные боятся высоты или пауков. Мне кажется, что тишина — не для человека. Точнее, человек не для тишины. Стоило сказать ей об этом, но я снова не смог, что-то внутри душит любые слова — правильные и нужные. Может быть, так происходит потому что слова правильные, а я сам — нет? И это идиотское «береги себя», которое я постоянно повторяю. Совершенно нелепое, словно бы подразумевающее, что собеседник по ум…
… показать весь текст …

Тебя так мало в это время
Вечерних ярких городов,
Растущих, ни во что не веря,
На теле сумрачных годов.
Тебя так мало в этом мире…
Глазами, голосом, спиной
Я опираюсь о перила,
Проросшие моей тоской.
Тебя так мало и так много
В зонтах, забрызганных дождем,
В сердцах, ожесточенно-строгих,
Во тьме, скулящей за окном,
И в кашле ветра, хрипе неба,
В тяжелом, остром ритме дня…
… показать весь текст …

Ты сегодня такая… Таких не бывает.
О таких только пишут, в секрете храня
Эту лунность ресниц, этих рук воркованье,
Эти ноги босые на острых камнях,
Эту щедрость души, врачевание сердца,
Эту легкость шагов по руинам небес,
Эти запахи ладана, кожи и специй,
И от прошлого — черный до гари порез.
Ты сегодня такая… А я, как обычно,
Как дурак, как подлец, промолчал, не сказал
Что нужна, что люблю. Спрятал взгляд в поэтичность,
И пишу в ней оскал и трагичный финал.
Ты не верь. Ты всмотрись в эту долгую
зиму,
… показать весь текст …

Мой человек умеет видеть звезды,
Но редко мне об этом говорит.
В душе поэт, но больше любит прозу,
Он знает все, хотя простак на вид.
Мой человек порой слегка печален
И прячет взгляд за ширмой облаков,
Тогда встаю я за его плечами,
Целую в бледность трепетных висков.
Мой человек смеется горькой правдой
И держит нараспашку свою грудь,
Он так умеет оказаться рядом,
Когда нет сил ни плакать, ни вздохнуть.
Мой человек так много-много значит,
Так много я могу о нем сказать,
… показать весь текст …

Вместе — это когда ты точно знаешь, что тебя всегда ждут. Одиночество — это когда ты всегда ждёшь, ничего не зная.

Как мне хочется, Господи,
Для желанной стать островом,
Тем, куда из белесого
Рая сходят огни.
Отгадать
Эту женщину,
Осознать ее,
Бережно
Разлохмаченным аистом
Прижимая к груди.
Разве можно с ней каяться?
Каждый день нам как заповедь,
Каждый вздох нам как облако
Боком
… показать весь текст …

Я донесу.
Сквозь эту пелену
Безумия, бездумия, гордыни,
С животным хрипом возле сжатых губ,
Я донесу — как носят лишь любимых.
По островам болезненных потерь,
По небесам холодного молчания,
Где звезды блекло инеем потеют —
Такие же чужие и случайные.
Я донесу!
Сорвемся — навсегда,
И будем падать бесконечно вместе.
Нельзя, нельзя — нам рано пропадать,
Нам мало умереть — и не воскреснуть.
… показать весь текст …

Не счесть уже на теле ран, не счесть уже в душе ромашек,
И этот почерк по углам зажатых бледных губ размашист.
Мурашки, пашни тишины…
Я умер или я отвергнут?
Как странно может оглушить упавшее на сердце небо.
Как странно…
Я лежу один, когда кругом такая осень,
Что хочется ее найти — и вместе с ней с обрыва броситься.
Лететь, лететь — всей той листвой, такой красиво умеревшей.
Лететь с руки любви былой — кленово, ало и неспешно.
А дальше жить, как все живут — с лекарствами и недосыпами,
Со вздохом тихим на ветру, с сиротством улочек под липами,
Жить в доме, где скрипит крыльцо, где ничего уже не хочется,
Где я, склонившись над лицом, целую нежно одиночество.

Это, может быть, не апатия и не горечь,
Это синий небесный опий на крыльях птиц:
Я стою на краю последнего в жизни моря,
Наблюдая блаженство солнца спускаться вниз.
Ликование света — в праве свободно падать,
Ликование волн — прятать тела лучей,
Отворяя в покойниках двери морского ада.

Я стою на границе моря.
Немой.
Ничей.

Это, может быть, даже не боль и не та усталость,
Из которой нечасто — но все же хотелось петь.
… показать весь текст …

Глубина мира измеряется лишь глубиной собственной души.