Одиночество — это не когда нет людей вокруг. Это когда вокруг только те версии тебя, которые ты им показал, а настоящий ты заперт внутри и кричит в стекло.

Лицемерие —
Это интеллектуальное банкротство, когда человек берет добродетель в аренду, не имея средств ее выкупить.
Двойные стандарты —
Это система оценки, где для «своих» поступков ищут оправдания, а для «чужих» — наказания.

Сижу в парке и смотрю, как зима тихо уступает свои права: сосульки плача прощаются, а воздух наполняется терпкой сладостью пробуждения. И кажется, вместе с природой что-то оттаивает и внутри нас — уходит скованность, и на душе распускается что-то новое, робкое и трепетное. Мои мысли, словно подснежники, пробиваются сквозь панцирь зимней задумчивости к свету и теплу. Этот переход так неуловим и прекрасен — мир за окном обновляется, а вместе с ним меняемся и мы, становясь чуточку нежнее и влюбленнее в жизнь.

Наглость ли смотреть на закрытую дверь и видеть в ней уже распахнутую? Наглость ведь — второе счастье…

Нежность — это не мягкое, нет.
Это — руку держать, когда ветер
раздирает дома на билеты,
а внутри разрастается бред.
Это — старая кружка без ручки,
из которой мы пьём на двоих.
Это — след от подушки колючий,
это — шёпот имён не своих.
Нежность — это смотреть, как темнеет
за твоим ненадёжным плечом,
и не верить, что время умеет
нас лечить своим жёстким лучом.
Это — чай заварить слишком крепко,
это — ждать у закрытых дверей,
… показать весь текст …

Осень так прекрасна и так грустна. Отчего-то сердце рвётся в полёт к новому вдохновению, но что-то его притормаживает: либо холод, либо не пора… Спешим все и не замечаем, как жизнь стремительно меняется. Ты ещё не привык к одному новшеству, а тут на тебе — ещё пять! Нет теперь ни в чём романтики, и вдохновения нет… Теперь я просто уставшая душа.

Различие между мужчиной и женщиной- не битва и не пропасть. Это партия в четыре руки, где один играет мелодию, а другой- гармонию, и время от времени они мастерски меняются партиями.

Как часто мы путаем разговорчивость с родством. Можно проговорить всю ночь напролёт и проснуться чужими людьми. А можно встретиться глазами, выпить чашку чая, молча посмотреть в окно на дождь — и почувствовать, что ты дома.
Мы выбираем не тех, с кем есть о чем поговорить.
Мы выбираем тех, с кем есть о чем помолчать.
Мы выбираем не тех, кто нас развлекает. Мы выбираем тех, кто занимает пространство нашей души, даже когда не произносит ни звука. Потому что с одним человеком тишина давит на уши, а с другим — звучит как самая красивая на свете музыка.

Люди- как батарейки: в самый нужный момент оказываются не там, или не те, или севшие.

Боль не делает нас сильнее. Она делает нас честнее. Когда внутри всё рвётся, притворство отпадает- остаёшься только ты, настоящий, без масок; и в этом — её странная благодать.

Подлинная сила не повышает голос. Она просто заявляет:
«Мое спокойствие больше не является валютой для чужих бурь».
Произнеси это про себя — и обнаружишь, что самый тихий час стал самым устойчивым.

Возможно, я и не знаю, что такое счастье в его полном, философском объеме. Но я точно знаю его вкус. Он был спрятан в колючей шерсти шапки-«Буратино», в ледяном ветре, что свистел на крышах, ставших для нас целым миром. Это было счастье, дикое и простое, как игра в «казаки-разбойники», где мы были не просто детьми — мы были духом свободы.

Оплата на кассе самообслуживания — это квест для шизофреника, у которого украли таблетки. Я сегодня им стала!

Подошла с одной бутылкой воды. Одна. Бутылка. Воды. Черт возьми! Я чувствую себя героем, покорившим систему потребления. Но терминал встречает меня надписью: «Взвесьте товар в зоне приёма». Ага. Ок.Ладно. Ставлю воду. Машина молчит. Передвигаю её на миллиметр вправо. Она пищит, как обиженный робот:"Неопознанный предмет. Обратитесь к сотруднику». Так. Сотрудник. Смотрю на сотрудницу. Она…
… показать весь текст …

Человек не меняется. Просто сначала он прячет свою натуру, а потом устаёт приседать.

«Я бpилcя кaждый вечер, чтoбы нe кoлoть Анну щетиной, цeлyя ee в постели. А потом oднaжды ночью — oнa yжe cпaлa (я был где-то без нее, вернулся пoд yтpo, типичное мелкое cвинcтвo из тex, что мы себе пoзвoляeм, оправдываясь ceмeйным положением) — взял и нe побрился. Я дyмaл, ничего страшного, oнa вeдь и не заметит. A этo значило пpocтo, что я ее бoльшe нe люблю.»
 — Ф. Бегбедер «Любoвь живeт три года»
__________________________________________
Мне кажется глубоко трагичной и в корне неверной эта…
… показать весь текст …

Не жди удобного мгновенья,
Чтоб подойти, обнять, сказать.
Не откладывай на потом
Любовь, что может улетать.

Мы верим в бесконечный срок,
Что нам отпущен свыше час.
И, отложив всё на «потом»,
Теряем главное из глаз.

А жизнь, как быстротечный ток,
Не остановится, спеша.
И, может статься, твой порог
Уже не переступит та душа.
… показать весь текст …

Она не носит доспехи, потому что они тяжелые. Она носит платье и кинжал за подвязкой. Невидимая защита — самая надежная.

Горделивый шпиль, уходящий в облака,
И взгляд с высоты, где так мелки все реки.
«Смотри, — твердят, — вот пятно, вот порок.
Как можно такое простить человеку?»

Не видят, что сами стоят в глубине,
Где тени грехов на стенах их темниц.
В руках у них камни с холодным огнём,
И каждый готов их швырнуть без границ.

Себя вознесли до божественных плеч,
Чужую вину измеряя на вес.
«Это ошибка! — твердят. — Не прощай!» —
А в собственной чаше — не выпить, не встать.
… показать весь текст …

Есть такие люди, вечно недовольные.
Дождь барабанит по крыше, а они вздыхают: — Опять слякоть, все ноги промочу.
За окном светит солнце, а они морщатся: — Опять жара, кондиционеры сломаются.
Пришла зарплата — «мало дали». Ушел начальник в отпуск — «бросил нас на произвол судьбы». Закончился сахар — «ну вот, начинается». Купили сахар — «теперь диабет заработаем».
Они живут в мире, где у любой медали всегда одна сторона — реверс. Где даже падающая звезда — это просто космический мусор, сгорающий в атмосфере.
Кажется, что где-то в их голове есть маленький диван, на котором сидит усталый пессимист и лениво переключает каналы реальности, выбирая исключительно программу «Ужасные новости».
Их странность не в том, что они видят плохое. Их странность в том, что они искренне верят, будто плохое — это и есть вся правда жизни. Они не замечают, что пока они ищут подвох, сама жизнь проходит мимо, легкая, нелогичная и абсолютно несовершенная — а значит, прекрасная.

Любовь — это не целое сердце. Целое сердце — удел эгоизма, оно нетронуто, но стерильно.
Любовь— это кусочек, отвоёванный с боем. Каждый раз, когда ты выбираешь нежность вместо раздражения, тишину ради чужого сна, «тебе нужно» вместо «я хочу»— ты отступаешь перед самим собой.
Это маленькая победа над своей броней.
Отвоёванное болит. Оно самое уязвимое, самое живое. Но именно этот кусочек, кровоточащий и драгоценный, бьётся в унисон с другим.
Любовь — это когда твоё сердце перестаёт быть только твоим, когда ты победил в бою с собственным эгоизмом.