«Фашизм явление подпольное, это когда ты понимаешь, что ты дрянь, и испытываешь от этого удовольствие…»

Думая о руской арфографии, прежде всего преходит мысель отом што она усложнена. Это во многом прослабило рускую государственость. Четатель слишком много времени тратит на чтение книг и изучение правил, а так же заучивание стихов, а если-бы он посвятил это время совсем не такому безполезному делу, то мы давно мы уже жыли как люди".

Реформа русской орфографии, о необходимости которой так много говорили сначала при Хрущеве, а потом в 90-е, совершилась. При этом законодательно она пока никак не офо…
… показать весь текст …

Ничего не может научить писать вас прозу. Вы либо умеете, либо нет. В отличие от стихов. Стихи можно научиться писать, а прозу нельзя. Могу даже сказать, почему. Для прозы мысль необходима (это старая пушкинская формула). Стишки могут быть прекрасные иногда за счёт просто такой литературной болтологии и за счёт хорошего качества формы. Если вы прекрасно рифмуете, то вы можете зарифмовать хоть полную ерунду. Ну, как в посланиях Бродского к Голышеву, где очень много слов, очень много мыслей — и практически ничего от этого не остаётся, хотя это виртуознейшие тексты. Я боюсь, что проза требует чего-то другого. Она требует языковой ткани.

Фашизм — это сознательное слово; это когда ты преступаешь нравственную границу, зная о её существовании. Вот если ты не знаешь о ней, это — не фашизм. Это просто добросовестное заблуждение или дурное заблуждение, но это в любом случае не тот восторг от собственной мерзости, который так точно у Достоевского в «Записках из подполья» описан. Фашизм — это явление подпольное; это когда ты понимаешь, что ты дрянь, и испытываешь от этого удовольствие.

Критерий уровня поэта, по-моему, — это качество его прозы.

Россия, Украйну на время забыв, войну отложив на потом, вовсю обсуждает едальный прорыв, устроенный рыжим котом. К чему нам валюта, и крах биржевой, и санкций припадок второй, — когда перед нами успешный, живой, пушистый народный герой? Не вождь евразийцев, не Дэ Киселев, не злой игровик-генерал… Его не поймал никакой кисолов, когда он публично пожрал! С каким облегченьем, замечу всерьез, — устав задыхаться в поту, от евро, от нефти и ядерных гроз страна обратилась к коту! Так, помню, в «Дубровс…
… показать весь текст …