…разбросаны по грязным подворотням
листвы осенней золото и медь

…а ты мне столько дал и столько отнял,
что в жизни больше нечего хотеть

В небе на плюше
Хрупкой игрушкой
Месяц подвешен тонкий.
Милостью божьей
По бездорожью
Ёжик бредёт с котомкой.

Скарба негусто:
Листик капустный,
Яблок зелёных пара,
Карточка мамки,
Компас, панамка
Да армячишко старый.
… показать весь текст …

Долгое счастье не всем по карману…
Время б назад —
В ночь (там поверила, что не обманут
эти глаза),
В день (бесконечность короткой казалась,
если с тобой)
Волны шумели, жалейка звучала…
Или гобой?
Видя тебя, задыхаюсь теперь я
Даже во сне.
Ангелов падших сострижены перья —
Падает снег.
Белыми ветрами голову студит
Ночь со двора.
… показать весь текст …

Полосатый наглый кошак-приблуда
Молоко лакает из жёлтой миски.
Ну, а я весь вечер в пустой желудок
С обреченной миной вливаю виски.

У меня, Василь, леденеют пальцы
И назло, до дрожи, слабеют ноги.
Молоко полезно — в нём йод и кальций.
Но зато вискарь утолит тревоги.

Ну чего глядишь залихватски-смело?
Стол накрыт. Цветы … шоколад и свечи.
Только пить одной — всё равно не дело.
Хорошо, хоть ты заглянул под вечер.
… показать весь текст …

Зреет холодный дождь в тучах, плывущих мимо.
Самая страшная ложь — взять и солгать любимым.

«Жди, я еще вернусь» … плещет тоска собачья.
Самая страшная грусть — если совсем не плачут.

Осень ушла в запой пленницей добровольной.
Самая страшная боль — это когда не больно.

Прочь от куста бежит листьев багряный ворох.
Самая страшная жизнь — жизнь без того, кто дорог.

Листья сгорят в кострах — весело, зло, нарядно.
Самый мой страшный страх — вдруг ты не будешь рядом?!
… показать весь текст …

У меня ведь, в принципе, не было ничего… Ничего — ни надежды, ни веры,
А только любовь (я и не знала её до него), но слепая любовь — без меры.
У меня с ним не было долгих ночей без сна, с разговорами, страстью-пылом.
Нет, конечно, бывали бессонницы — я одна до рассвета беззвучно выла.
Да, потом по утрам в лихорадке блестели глаза, а душа — сухостой недужный.
Мне друзья (а особенно мама), не знали, что и сказать, впрочем, это не было нужно.
В голове болтался какой-то ненужный бред: много «мечт» и гнилых вопросов.
Но у нас не могло быть «долго и счастливо», нет. Ничего не могло быть просто!
Ничего! Я от горя швырнула бы адским псам (пусть едят!) свое глупое тело.
А у него, понимаете, было всё: ОН САМ — единственное, что я хотела.