Если ты образован, ты не должен гордиться этим. Сколько бы ты ни прочитал книг и сколько бы ты ни учился, всегда найдется кто-то, кто никогда не читал ничего и при этом знает в два раза больше, чем ты.

• Образование должно быть истинным, полным, ясным и прочным.

• Это образование должно происходить весьма легко и мягко, как бы само собою — без побоев и суровости или какого-либо принуждения. Как организм растет и крепнет, если только его разумно питать, дать ему тепло и упражнения, так, говорю я, разумно доставляемые душе питание, тепло, упражнения должны сами собой переходить в мудрость, добродетель, благочестие.

• Юношество должно получить образование не кажущееся, а истинное, не поверхност…
… показать весь текст …

С годами мы становимся мудрее,
И на ошибках учимся своих,
Стараясь их исправить поскорее,
И сделать верно выводы из них.

С годами мы накапливаем опыт,
Обдумываем факты не спеша,
И тщательно оцениваем, чтобы
Промашек разных меньше совершать.

Мы черпаем немало важных знаний
Из интересных, умных толстых книг,
Чтоб в очень бурном жизни океане
Устойчивость, опору сохранить.
… показать весь текст …

Мудрость приобретается чтением не книг, а людей.

Когда все в Поднебесной узнают, что прекрасное — это прекрасное, тогда и возникает безобразное.
Когда все узнают, что добро — это добро, тогда и возникает зло.
И поэтому
то, что порождает друг друга — это бытие и небытие,
то, что уравновешивает друг друга — это тяжелое и легкое,
то, что ограничивает друг друга — это длинное и короткое,
то, что служит друг другу — это высокое и низкое,
то, что вторит друг другу — это голос и звук,
то, что следует друг за другом — это прошедшее и наступающее, и так без конца.
-----------------------------
Что ближе — слава или жизнь? Что дороже — жизнь или богатство? Что тяжелее пережить — приобретение или потерю? Кто много сберегает, тот понесет большие потери. Кто знает меру — у того не будет неудач. Кто знает предел, тот не будет подвергаться опасности. Он может стать долговечным.

Тысячелетия назад индусы писали на пальмовых листьях. Я брал в руки эти письмена. У арабов уже была алгебра, а мы ещё не могли написать слово «мама». На могиле Омара Хаяма в Нишапуре я думал о том, что если бы он пришёл тогда к нам в Дагестан вместо иранских шахов с их огнями и мечами, с какой радостью встретили бы поэта народы наших гор. Всё было у Дагестана для книги — хватало и мудрости, и пылких страстей, и преданий о героях, — не было только самой книги.