Если в душе человека пылает любви огонь,
То этим огнем согреть должен кого-то он.
Если стихийное пламя, как-будто вот-вот пожар,
То дымоходу — искры, тому кто ближе — жар.
Когда прогорят в камине оставшиеся дрова,
Спасут тогда едва ли далеких стран острова.
Лишь фейерверк эмоций. туда же все в дымоход…
И приговором ляжет из жизни мой ранний уход.
Когда прогорят в камине оставшиеся дрова:
Лишь в дымоходе — копоть, на дне камина — зола.
Развеет ветер чудь позже остаток былого тепла.
Я унесу с собой, огонь, что не грел тебя.

Как мало тех, кто хочет вас понять,.
как много тех, кто хочет быть услышан.
Как мало душу кто готов принять
твою, коль ты лицом не вышел.

Нет иного ада, — чем ад в душе,
нет лучшего рая, — чем рай, созданный своими руками.

Гладкость бритой щеки ощутить губами.
Запах тела вдохнуть не из воспоминаний.

Теплота плеча и вибрация голоса…
Запусти мои пальчики в свои волосы.

Твердость в мягкости, как горячий лед.
А в глазах твоих такой сладкий мед…

Не ругай меня за нежность, не кори меня за грусть.
Безмятежность — это роскошь. Ты позволь, — я окунусь.
Гнет к земле волной упругой травы вольные пусть ветер,
И не скошенное море отраженьем солнца светит.

Расшалился, как подросток! Зелень сочная безбрежна!
И волною изумрудной радость прямо в сердце плещет!
Пусть на гребне удержаться могут только мореманы.
Степь, волнуясь, хлебосольно сыплет под ноги тюльпаны.

Не ругай меня за нежность, не кори за перепев.
Наслаждение - не роскошь: по утрам родной напев,
Сны, легко что забирают простыня и одеяло,
И улыбка, что встречает… И секунд так в сутках мало.

Удивительной вуалью
Осыпаются слезинки.
Зимней ночью укрывают
Все дорожки и тропинки.

Ниспадает с неба сказка,
На земле рисуя жизнь.
Улыбаясь, звезды в связке
В кружева в ночи сплелись.

И не шепчутся снежинки.
Пусть безмолвие кругом.
По нехоженым тропинкам
Тишина приходит в дом.