Завещание потомкам

Говорят, что перед смертью людей терзают пять главных сожалений, которые в своё время собрала из предсмертных исповедей Бронни Вэр: жаль, что не хватило смелости жить своей жизнью; жаль, что слишком много работал; жаль, что боялся говорить о своих чувствах; жаль, что растерял друзей; жаль, что не разрешал себе быть счастливым.
Когда придёт мой час уходить, я не стану жалеть ни об одном из этих пунктов. Всё это мимо меня. Я всегда жил своим умом, говорил то, что думал, не прогибался под чужие ожидания, не растратил душу на пустую суету и умел по-настоящему ценить людей и саму жизнь. Я прожил свой век набело, а не на черновик.
Главным делом моей жизни всегда оставалась мысль и слово. Как философ и человек мыслящий, я видел свой долг в том, чтобы будить разум в других, не позволяя людям прожить жизнь вслепую и уйти в вечность в глухой темноте невежества. Если мои книги, новеллы и беседы зажгли хотя бы в нескольких сердцах искру понимания и научили не бояться думать самостоятельно — значит, я оставил после себя свет, который не погаснет.
Быть может, именно за эту непокорную свободу и прямоту у меня всю жизнь было столько завистников и хулителей. Посредственность всегда ненавидит тех, кто не желает сливаться с серой массой. Но я знаю одно: когда мои недоброжелатели окажутся на пороге вечности, их настигнет куда более страшное раскаяние — понимание того, что вместо строительства собственной души они потратили жизнь на пакости, зависть и грязь против хороших людей. Им не нужно даже желать ада — они сами сотворили его внутри себя, и пусть расплачиваются за это своей горькой пустотой.
Вам же, моим потомкам, я завещаю беречь свой разум от лени и пошлости. Читайте глубокие книги, не бойтесь трудных вопросов, будьте выше чужой злобы и не оглядывайтесь на лай из подворотни. Идите своим путём, несите свет знания и живите так достойно, ярко и честно, чтобы в конце пути сказать себе: «Я ни о чём не жалею».
Абдуллаев Джахангир (АДК)

Люди превратились в серые копии друг друга, подгоняя свои жизни под один убогий шаблон. Они так одержимы желанием «быть как все», что добровольно стирают свою личность. Это добровольное рабство: они убивают в себе всё живое ради соблюдения дурацких правил, которые им вдолбили еще в пеленках.

Воспоминания в старости — это не ностальгия и не сожаление, а инструмент осмысления прожитой жизни. Они дают возможность принимать себя, свои поступки и ошибки, находить гармонию с прошедшим и тем самым укреплять внутреннюю свободу и покой, которые делают старость ценным, полноценным и глубоко человечным этапом жизни.

Чем невыносимее жизнь народа, тем агрессивнее власть навязывает ему национальную гордость. Это суррогат благополучия: когда человеку нечем похвастаться в настоящем, ему предлагают гордиться принадлежностью к великому целому, пытаясь компенсировать нищету величием.

Стремление человека к «достойной и комфортной жизни» — это не просто цель, а механизм самоликвидации биологического вида в пользу чего-то более совершенного (или просто более эффективного).

«Сказ о Мюнхенском сговоре»

Есть две стороны жизни в каждом человеке: жизнь личная, которая тем более свободна, чем отвлеченнее ее интересы, и жизнь стихийная, роевая, где человек неизбежно исполняет предписанные ему законы. В событиях мировых, где воля сильных мира сего кажется нам руководящей, на деле совершается лишь то, что предуказано свыше исторической необходимостью; и в этом столкновении народов истинное величие полководца и правителя заключается в том, чтобы не мешать силе своего народ…
… показать весь текст …