Роза Марковна не разрешала курить в туалете. И вообще курить. Её «как бы муж» Коля от этого страдал. Сидеть верхом на белом коне и пускать в потолок колечки — особый вид мужской медитации. Но в договоре о совместном проживании был раздел «Птичьи права». Так вот Дядя Коля выучил их наизусть. Ради стабильных отношений с женщиной он не пил, не курил и ел вилкой.

А тут они затеяли ремонт. Уже на третьи сутки запахло разводом и горелым клейстером. В общем, дядя Коля устал изображать кастрата и развязался. Раскрашивая батареи в цвет яичной скорлупы, он мечтал о затяжке.

Открыто дымить при Розе все равно было страшно. Поэтому Николай бегал на улицу с мусорным ведром. Марафонец курил за углом, зажёвывал подорожником и возвращался обратно. Но мусор кончился уже после третьей ходки, а желание курить — нет.

В это время тётя Роза имела разговор с Евгень Михалной. Соседки рассуждали, куда бы деть литр ацетона, в котором мариновались кисточки.

Вообще моя Евгень Михална хорошо умеет делать три вещи: готовить, петь и делиться опытом. Так вот Ба разрешила слить ацетон в унитаз. Сама она часто проверяла на прочность свою сантехнику! Если не считать случая с цементом, то всегда удачно. В тот раз пришлось избавиться от унитаза и свидетелей. «Но ацетон, Роза, — тоном знатока сказала Михална, — это совсем другое дело!».

Стены в туалете дядя Коля вызвался красить сам. Запах свежей краски портил хозяйке кровь, поэтому она ушла пить чай к соседям с ночёвкой.

Когда маляр остался один, то сразу оседлал «белого коня» и закурил. Мимо поплыли седые облака и грустные мысли. Он никак не мог вспомнить, зачем поменял свободу на регулярный ceкc. Прикурив одну от другой, дядя Коля бросил тлеющий окурок в унитаз…

После этого жизнь Николая разделилась на «до» и «после».

Ацетон вспыхнул. Огонь вцепился всаднику в мохнатое седло. Прежде, чем тот спЕшился, выгорело всё, что росло на дяде Коле годами. Дуя на свой разорённый заповедник, он понял, что стабильность в отношениях с женщиной не главное! Порой куда важнее вовремя смыть… А в его случае даже смыться.

Муж сказал, что опять уезжает в командировку. А я ему: — В Средние века женщины подмешивали лёгкий яд в утренний капучино своих мужей.
А вечером сыпали им в тарелку с едой противоядие!

Умереть мужик от такого не мог, но, если не приходил домой вовремя, у него начинались приключения.
Спектр недомоганий варьировался от упадка сил до поноса. И чем дольше мужика не было дома, тем хуже ему становилось.

Средневековый семьянин верил, что его, как Штирлица, просто сильно рвёт на родину — к жене, детишкам и горшку. Поэтому старался не задерживаться на работе и реже ходить с друзьями в бар. Ведь только дома его чудесным образом отпускало.

Командировки? Да боже упаси! Шевели доспехами, пока не скрутило!

Все-таки умели раньше строить крепкие отношения. Без всех этих ваших семейных психологов, борщей и камасутры.

Но если что, пост не является публичной офертой, девочки. Я на суде всё буду отрицать.