Не звёзды, не солнце в зените палящем,
Не пламя вулканов, не взрывы светил, —
Есть люди, кто дышит с тобою одним настоящим,
Кто делит не хлеб, но гортани надрывный настил.
Они приходят без стука, без громкого звона,
Как утро в разбитое штормом окно,
Когда за спиной — ни погона, ни трона,
Лишь сердце, что бьётся со мною в одно.
Я знаю: бывают минуты из стылой жести,
Когда даже воздух — стеклянный, колючий клинок.
И кажется, нет ничего в этом мире, кроме жести,
И каждый глоток — это соли и пепла комок.
Но вдруг — их ладонь. Невесома, как будто бы пух,
Но тяжелеет, когда в ней дрожит твоя боль.
И тишина обретает спасительный слух,
И трещины в сердце срастаются новой солью.
Они не врачуют, они не дают обезболить,
Они — не лекарство, а преданность древних кровей.
Они умещают вселенную в маленькой доле —
В улыбке, что светит тусклее, но всё же живей.
Их слово — не кремень, что высечет искру из пустоты,
Их слово — вода, что просочится сквозь гравий,
И в самой бесплодной, растрескавшейся немоте
Вдруг вырастает росток — вопреки всем уставам.
Я помню: был вечер, когда все часы остановлены,
Когда горизонт захлебнулся свинцовой листвой.
И люди прошли — не герои, не боги, не пленные, —
С глазами, в которых мерцал океан запасной.
Они не спросили: «Ты сильный? Ты справишься? Выдюжишь?»
Они лишь присели на край твоего бытия,
И в комнате стало теплее, чем в Африке южной,
Хотя за стеной завывала метельная рья.
И чудо их в том, что они не творят чудеса,
А просто присутствуют так, будто это — норма.
Как будто бы воздух имеет свои голоса,
И каждый из них — это тайная, верная форма.
Они не крадут твою тьму, чтобы стать в ней царями,
Они зажигают в тебе твой забытый свет,
И мир, что казался разбитым на части камнями,
Вдруг видится целым, как тысячи долгих лет.
Такие, как они, — это промыслы вечной весны,
Где даже ноябрь становится маем по сути.
Они не боятся ни ужаса, ни тишины,
Они — это якорь в штормящем житейском утюге.
Их руки хранят тепло предков, ушедших в курганы,
Их голос — настройка вселенских глухих струн.
Когда они рядом, не страшны ни обманы,
Ни черный провал, ни падение в гулкий бурун.
Они — это те, кто умеет смотреть в пустоту
И видеть там отблеск грядущего мира.
Они превращают жестокость в святую простоту,
А сломанный компас — в крыло командира.
Быть может, их двое на целую сотню племён,
Быть может — один на миллионное стадо,
Но если такой человек в твою жизнь влюблён,
То даже предательство кажется горькой наградой.
Я кланяюсь им — не в пол, а в самую суть,
Туда, где душа неразрывна с горячей кровью.
Они помнят всё: твою первую детскую жуть
И будущий пепел, смешанный с чистою новью.
Они не оценят ни злата, ни пышных похвал,
Им важнее, чтоб ты не уснул в ледяную минуту.
Их тихий огонь до сих пор в моём сердце пылал,
Когда я терял имена, и года, и валюту.
О, люди, чей свет не зависит от ламп и лучей!
Вы — море внутри материковой пустыни.
Вы — трепетный шелест забытых дождей
Для тех, кто иссох на костре собственной гордыни.
Я знаю: покуда живут на земле такие,
Не рухнет опора, не выгорит небо до дна.
Они, как иконы, — немые и вечно живые,
Хранящие суть, что другим не видна, не слышна.
Вот так мы и держимся — кротким теплом ладоней,
Мерцаньем зрачков, что не гаснут в кромешной мгле.
И если когда-нибудь спросят: «Что с вами? Кто вы?» —
Я руку положу на горячую грудь земле
И скажу: «Есть люди, что греют и сердце, и душу,
Не требуя платы, не ведая слова „прощай“.
Они — это музыка в нашем разрушенном ухе,
Они — это вечность, забывшая слово „нечаянно“.
И пусть ураганы срывают с домов крыши,
Пусть время стирает и лица, и имена, —
Тепло этих рук никуда не уйдёт, не утихнет,
Покуда жива хоть одна на планете струна».
Они не уходят. Они просто становятся ветром,
Что дует в лицо, но не сбивает с пути.
И в самой холодной, промёрзшей вселенной при этом
Есть место, где можно согреться, прийти и взойти.
Я помню их всех. От начала и до горизонта.
Их лица — как звёзды, что светят сквозь тучи веков.
И если я жив — это только от их горизонта,
Где каждый из них — для меня, как заветный покров.
Спасибо, что есть вы. Спасибо, что греете душу,
Когда она стынет в тисках ледяных обид.
Спасибо, что слышите даже немую кашу,
И каждый ваш взгляд — это выстрел, что в цели летит.
Не боги, не ангелы — просто живые люди,
С большими сердцами, вместившими целый мир.
И вера в людей — это лучшее, что в нас будит
Тот самый, потерянный, чистый ориентир.
Так пусть же огонь ваш не гаснет, а только крепчает,
Передаваясь из рук в руки, из века в рассвет.
И каждый, кто встретит такого, пусть точно знает:
Он больше не нищий. У него теперь есть — СВЕТ.
И люди, что греют, — они не проходят бесследно,
Они остаются в нас, как в гранёном стекле,
И мир, что казался когда-то бездушным и бледным,
Сияет теперь, отражаясь в их доброй золе.
Я закончу, но помните: главная наша победа —
Не в танках, не в флагах, не в звоне пустых монет,
А в том, что есть те, кто приходит, когда ты не ждешь победы,
И дышит с тобой, зажигая заветный свет.
Они есть. Поверьте. И даже когда мы немы,
Когда нас сгибает неподъёмный груз,
Они приходят — как солнце из чрева системы,
Как самый надёжный, единственный в мире союз.
Те, Кто зажигает Свет.
© Илья Колоянов 82
