По ту пору у деда ещё был чёрно-белый телевизор «Рекорд», но уже, как говорил он, — на полупроводниках. Днём, понятное дело, он его не смотрел — хватало, помимо работы в колхозе, и своих забот по хозяйству.
Зато вечерами он смотрел программу «Время» про, как он говорил, Адама Хусеина, ну и, конечно, Санта-Барбару. Причём её начало он смотрел и за себя, и за бабушку, которая, подоив колхозных коров, доила ещё и свою.
Минут пятнадцать начала серии он как на перемотке ей рассказывал. Это меня забавляло в том плане, что некоторые имена героев он коверкал, а некоторые были просто неподвластны его языку. Нет, Си-Си он говорил отлично, хоть это имя ему казалось смешным до абсурда. Зато Тиджей у него был Сижэем, Джулия — Жулией, и так далее. Некоторые персонажи были лишены имён и стали: жонкой Си-Си, этим доктором, тем полицейским и так далее.
Вроде бы ничего особенного, мало ли как люди в возрасте говорят. Попробуй убеди их, что велосипед — это правильно, а лисапет или вилисапет — нет. С новыми для слуха словами всё ещё веселее, ведь их они не встречали по жизни в печатной форме, потому доводилось слышать в сельмаге: — А твоя дочка хоть квартиру уже притивилизировала?
Так вот, не так смешно было слушать, как дед именовал героев, как видеть то, что он пытается натягивать их шкуру на свой быт.
Так он стал называть свой дом и хозпостройки имением. А превратившись в хозяина имения, стал говорить бабушке: — Посмотри, вот Си-Си, у него тоже имение, и он же не просит у жонки: «Дай мне на бутылку»… У него в зале стоит графин и стакан, когда захотел — налил и пошёл… — Так в тым и промблема, что ты бы от графина этого не отошёл бы, пока не выдул…
А время между тем было такое, что и сигареты, и водка продавались по талонам. Зато в магазин привозили в пластмассовых бутылочках лосьон и зубной эликсир. Табак ещё пока в деревне не выращивали, потому, когда заканчивалась купленная по талонам астра, дед курил самокрутки с грузинским чаем.
Это было так диковато, но и смешно, когда, затянувшись сидя на крыльце самокруткой, «владелец имения» шёл ужинать. А за столом он ритуально открывал пластиковую бутылочку, которую называл «фанфурик», переливал содержимое в стакан и, посмотрев на этикетку, выпивал со словами: «Пускай там всё почистит».
Дед и Санта-Барбара
© Алексей Асташов 260
