Я встретил её там, где вечер тонет
В болотном зеркале, чернее старых книг,
Где ветер, словно раненый, не стонет,
А шепчет мху: «Не выдавай живых».

Она стояла в платье цвета ночи,
С венком из тёмных лилий на висках;
И были у неё такие очи,
Как две луны в забытых небесах.

Я не спросил ни имени, ни цели —
Лишь сердце, обезумев, понеслось
Туда, где звёзды падали и тлели,
Где красота была сильнее слёз.

Она сказала: «Ты пришёл напрасно.
Во мне — зима, в тебе — весенний свет.
Я приношу любовь, но слишком страшно:
Ко мне приходят — а обратной нет».

И я смеялся: «Разве есть на свете
Такая тьма, чтоб удержать огонь?»
Она вздохнула — и погасли ветви,
И месяц лёг золой в её ладонь.

С тех пор во мне жила её улыбка —
Как тонкий нож, как музыка в крови.
Я знал: она опасна, как ошибка,
Но всё страшнее жаждал той любви.

Мы уходили в сумерки лесные,
Где сосны поднимали чёрный храм.
Она мне открывала сны иные,
Где можно было верить чудесам.

Там реки пели голосами мёртвых,
Там камни помнили чужую боль,
Там на кострах из лепестков истёртых
Она мне отдавала свою роль.

Я был ей нужен — так мне показалось.
Я был для неё песней и ключом.
Но в каждом взгляде пряталась усталость,
И тайный страх стоял за плечом.

Порой она молчала до рассвета,
Глядела вдаль, где стыл сырой туман.
И я ревновал её к теням и ветру,
К безгласным именам её романов.

Я спрашивал: «Кого ты вспоминаешь?
Чей голос слышишь в шелесте травы?»
Она шептала: «Ты ещё не знаешь,
Какими были мои клятвы и грехи».

Но сердце — слепо. Сердце не умеет
Понять предупрежденье на лету.
Оно горит, пока само не тлеет,
Пока не примет нежность за беду.

Однажды ночь пришла с чужим дыханьем,
С серебряным дождём и злой грозой.
Я ждал её у камня на поляне,
Где мы клялись не расставаться вновь.

И вдруг увидел: под холодной елью
Она стояла рядом не со мной.
Другой держал её — легко, без цели,
Как держат пламя влажною рукой.

Она не плакала. Она смеялась.
Его слова ложились ей на грудь.
И в этот миг во мне оборвалась
Последняя, доверчивая нить.

Я вышел к ним. Земля дрожала глухо.
Молния рассекла над нами мглу.
Она взглянула — и сказала сухо:
«Прости. Я не умею быть одну».

Не было крика. Только ветер выл
И рассыпал листву в мои следы.
Я понял: я любил не ту, кто был,
А ту, кем стать мечтал в её судьбе.

Она ушла. За нею шёл разлуки
Невидимый, безжалостный конвой.
И долго лес протягивал мне руки,
Но я стоял — разрушенный, немой.

Тогда она вернулась на мгновенье,
В её лице застыл смертельный лёд:
«Ты просишь справедливости? Прощенья?
Пусть каждый, кто полюбит, предаёт».

Она подняла пальцы — стали чёрны
И небеса, и кровь в моих висках.
Слова её упали, словно зёрна,
И проросли проклятьем на губах.

С тех пор, когда я верю чьей-то ласке,
В ней слышится предательство дождя.
Любая нежность кажется мне маской,
Любая клятва — тенью от огня.

Но иногда, в часы, когда бессильно
Молчит рассвет над городом пустым,
Я вспоминаю: как она красиво
Смотрела в ночь — и как я был любим.

Проклятье не убило, не разрушило
До праха сердце, ставшее золой.
Оно лишь научило: даже худшее
Бывает частью тайны неземной.

И если вновь у старого болота
Мне встретится её печальный взгляд,
Я не скажу ни слова, ни упрёка —
Лишь поклонюсь, как странник у ворот.

Пускай она уйдёт в леса седые,
Пускай её хранит ночная мгла.
Есть встречи, от которых мы живые,
Хотя душа навеки умерла.

До встречи мы уже когда-то знали,
Как пульс земли, как шёпот тишины.
В нас древний свет ещё тогда пылал,
И два крыла сплетались из мечты.

Ты был ребром, я — сердце, что искало
Сквозь век веков, сквозь пепел и туман.
И вот опять, как в первый день творенья,
Мы встретились, нарушив свой обман.

Не слушай тех, кто шепчет за спиной,
Их слово — пыль, их суд — детский сон.
Любовь не выбор, а закон вселенной,
В ней каждый шаг давно уже решён.
… показать весь текст …

В сердце мира, где время течет,
Как река, что в объятьях земли,
Живет человек, в поисках света,
Что в душе его вечно горит.

Он идет по дорогам, что ветром пронизаны,
Следы оставляя на песке,
И в каждом шаге — надежда,
Что завтра будет лучше, чем вчера.

Смотрит в небо, где звезды мерцают,
Как древние письмена на свитке ночи,
И мечтает о том, что когда-нибудь
Он сможет коснуться их светлых лучей.
… показать весь текст …

Вечер дышит мёдом, и закат в огне зари,
Словно небо вдруг решило стать теплее изнутри,
И на медном подоконнике последних тихих дней
Кто;то оставляет лето — в шелесте колёс, в качанье клей.

Старый белый велосипед, как выцветший роман,
Утирает пыль дорог о васильковый туман,
Рама — будто строчка письм, что не дошли домой,
Спицы — солнечные жилы, натянутые судьбой.

В плетёной тёплой корзине, как в маленьком гнезде,
Собрались цветы и тайны, и дороги в высоте,
Ромашковое шептало перемолвилось с в…
… показать весь текст …

Когда;то мир был тонким акварельным снегом,
Где каждый шаг шептал: «Не бойся, я с тобой»,
Но время стало чёрствым неизбывным бегом,
И небо полиняло, как плащ над головой.

С тех пор в дверях рассвета скрипят чужие замки,
И чай остывший пахнет не домом, а войной;
Мы прячем дрожь в карманах, как мелочь и бумажки,
И учимся молчать, когда внутри — прибой.

Нас жизнь встречает так, как будто мы — нарушим,
Как будто каждый вдох уже кому;то должен,
Она даёт прикурить тем, кто не курит душу,
И в горло…
… показать весь текст …

«Тихая молитва о встрече»

Ну привет, моя родная… Как же странно всё вышло.
Я по кругу брожу по тропинкам без нас.
Столько зим отзвенело, а сердца не слышно —
только эхо шагов и усталость из фраз.

Как живёшь? С кем смеёшься? Кто руки целует?
Кто стирает из памяти мой хриплый смех?
Я отвык говорить, но душа всё тоскует,
словно ты — мой последний, а не первый грех.

Помнишь вечерний город, витрины и сбои,
как трамваи скрипели, считая мечты?
… показать весь текст …