Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто отправил их в путь, не сомкнувши ресниц,
Только так безрассудно, так горько и дружно
Их сложили в объятья холодных гробниц.
Зрители в шубах молчали, сжимаясь от стужи,
И какая-то женщина, в серой тоске,
Целовала бойца в побелевшие губы,
Теребила обручальные кольца на дрожащей руке.

А земля принимала их, павших в ненастье,
Засыпая ветвями, мешая с землёй.
И никто не посмел прошептать: «Это счастье —
Быть распятым за тех, кто ушел в час глухой».
Только сплетни ползли, как осенние тени,
Что пора бы кончать этот горький бедлам,
Что и так уже скоро настанут лишенья,
И никто не приклонит колени по нам.

И никто не подумал упасть на колени
И сказать тем мальчишкам, что в серой пыли
Даже самые светлые, чистые цели —
Это мост через пропасть к неведомой мгле.
Их зарыли в снега, их забыли в дороге,
Разбрелись по домам, чтоб укрыться от вьюг.
Только ветер рыдал на пустом небосклоне,
Словно кто-то звал тех, кто не ведал испуг.

А весна не придет — она спит под землею,
Где лежат те, кто верил — можно мир изменить.
И никто не поймет, что своею душою
Мы могли бы их песней хотя б озарить.

А земля принимала их, павших в ненастье,
Засыпая ветвями, мешая с землёй.
И никто не посмел прошептать: «Это счастье —
Быть распятым за тех, кто ушел в час глухой».

Только эхо гуляет по мертвым просторам,
Повторяя: «Простите нас, братья, за боль».
И никто не встает перед вечным укором —
Лишь метель заметает их вечный покой.

В край родной, где шумят тополя,
Я вернулся из адского пламя.
Гроб закрытый. Немеет земля.
А на гробе поникшее знамя.

Мне навеки останется двадцать,
Не успел я весны всей испить.
Смерть пришла, чтоб со мной обвенчаться,
Оборвав жизни тонкую нить.

Содрогнулась земля, как живая,
Пуля-дура нашла свой приют.
И лежал я, о доме мечтая,
Где берёзы весною поют.
… показать весь текст …

Ты знай, что, я не круг спасательный —
Я море штормовое.
И если ты такой внимательный,
То принимай, что я такое:

Я — шторм, что может сбить с дороги,
Я — буря, что уносит вдаль,
Я — та, что не зовёт подмоги,
Я — радость, я — огонь и я печаль.

Не жди, что буду тихой гаванью
И светом маяка в ночи.
Я — та, что названа желанною,
Но я не та, что промолчит.
… показать весь текст …

О путник, стой! Взгляни в колодец тот,
Где отражен небесный свод бездонный.
Не ты ль вчера, надменный и влюбленный
В свой гордый путь, плевал в живой оплот?

Теперь стоишь, измученный жарой,
И жажда жжет твои сухие губы,
Но память вод хранит твои поступки,
И горечь бьет отравленной струёй.

Как много нас, спешащих напролом,
Круша святыни в пламенном задоре!
Но время мчит, и мы в немом укоре
Стоим над осквернённым родником.
… показать весь текст …

Молчи, молчи — велит господин,
Молчи, молчи — один, один.
Согни свой стан, склони свой лоб,
Молчи — и лезь тихонько в гроб.

Молчи, когда тебя бьют в грудь,
Молчи — таков твой рабский путь.
Терпи, смиряй свой чёрный гнев —
Молчи, раскрыв беззвучный зев.

Нет! Не молчать! Не молчать!
Народу надобно кричать!
В молчании — рабская судьба,
В слове — свобода и борьба!
… показать весь текст …

Всю жизнь я шёл сквозь тернии и потери,
Сквозь боль и страх, который не унять.
Я столько раз вставал, прорвавшись к двери,
Чтоб снова землю под ногами ощущать.

Был дважды почти мёртв — меня достали,
Врачи заштопали, сказали: «Жив пока».
Но не они меня тогда спасали —
Меня несла упрямая рука.

Своя. Я сам. Ни бога и ни чёрта.
Ни доброхотов с жалостью в горсти.
Я выжил не по чьей-то там когорте —
Один. И некому сказать «прости».
… показать весь текст …