В тишине, где эхо сердца бьётся в пустоту,
Я плачу не по тебе — по осколкам своей мечты.
Ты была не ты. Ты была светом, что я сам зажёг
Внутри себя, в той комнате, где стены из тумана и грёз.
Я лепил тебя из утренней росы на лепестках жасмина,

Из звёзд, что падали в ладони во время августовских гроз.
Твои глаза — два океана, где тонули все мои страхи,
Твой голос — колыбельная, что убаюкивала бурю в груди.
Я рисовал тебя акварелью на холсте невидимом,
Где каждый мазок — обещание, что никогда не предашь.

А реальность пришла, как северный ветер в полдень лета,
Холодная, острая, безжалостная, как клинок изо льда.
Она разбила зеркало, в котором ты сияла совершенством,
И осколки посыпались дождём серебряным на душу мою.

Каждый кусочек — воспоминание, что режет до крови:
Твои слова, что были мёдом, а стали пеплом на языке.
Твои прикосновения — огонь, что грел, а теперь оставил шрамы.
Я не оплакиваю тебя, ушедшую в чужие берега.
Я хоронию ту богиню, что носил в своём сердце на руках.
Ту, что смеялась, как ручей в горах, чисто и безмятежно,

Ту, что понимала молчание лучше, чем тысячи слов.
Она была вечной. Она была моей. Она была святой.
А ты… ты просто человек. С трещинами. С тенями. С правдой.
О, как больно, когда идеал падает с пьедестала из облаков!
Он не разбивается сразу — он крошится медленно, мучительно,
Как древний витраж под ударом времени в соборе забытых молитв.

Каждый осколок цвета — это миг, когда я верил безоглядно.
Синий — твои глаза в полумраке. Золотой — твои волосы на ветру.
Красный — кровь, что теперь течёт из ран, нанесённых иллюзией.
Я стою среди этих осколков, босой, с открытой грудью.
Ветер реальности свистит в ушах, унося последние лепестки.

И в этой боли — странная, удивительная свобода рождается.
Потому что, разбив образ, я вижу наконец себя самого:
Того, кто способен любить так глубоко, что творит миры из ничего.
Того, кто способен страдать так сильно,
что из пепла вырастают крылья. Ты не предала.
Ты просто оказалась реальной.

А я… я любил не тебя — я любил возможность быть целым.
В этом и чудо, и трагедия человеческого сердца:
Мы строим храмы из снов и поклоняемся в них богам,
Которых сами же и выдумали из глины и звёздной пыли.
Когда храм рушится, остаётся не пустота — остаётся свет.
Тот самый, что я когда-то вложил в твои несуществующие глаза.

Теперь этот свет возвращается ко мне.
Он обжигает, но и исцеляет.
Он учит: люби не образ — люби живое, пусть и несовершенное.
Люби с открытыми глазами, даже если слёзы застилают взор.
Ибо в каждом разбитом зеркале — новая грань истины.

В каждой потерянной иллюзии — рождение более мудрой любви.
Я плачу сегодня. Завтра — встану.
Соберу осколки, не для того, чтобы склеить старое,
А чтобы выложить из них мозаику нового неба.
Где ты — просто прохожая в толпе воспоминаний,

А я — странник, который наконец-то увидел дорогу.
Спасибо тебе, разбитая мечта.
Ты научила меня самой красивой боли на свете —
Боли роста. Боли пробуждения. Боли, после которой

Сердце становится шире, чем все океаны, что
я когда-то видел в твоих глазах. И пусть
где-то в тишине кто-то тоже плачет сейчас.

Не по человеку. По той прекрасной лжи,
Что делала жизнь невыносимо, ослепительно светлой.
Мы все — художники разбитых образов.
И в этом — наша величайшая сила.

До встречи мы уже когда-то знали,
Как пульс земли, как шёпот тишины.
В нас древний свет ещё тогда пылал,
И два крыла сплетались из мечты.
Ты был ребром, я — сердце, что искало
Сквозь век веков, сквозь пепел и туман.
И вот опять, как в первый день творенья,
Мы встретились, нарушив свой обман.
Не слушай тех, кто шепчет за спиной,
Их слово — пыль, их суд — детский сон.
Любовь не выбор, а закон вселенной,
В ней каждый шаг давно уже решён.
Мы не чужие, мы — одна дорога,
Два берега одной реки вр…
… показать весь текст …

В безмолвном сердце космоса,
где время спит, как змея,
Рождается искра — не из пламени, а из самой тьмы.
Она не просит разрешения у звёзд и у богов,

Она — это ты, забытый в лабиринте снов.
Ты — не овца в стаде теней, ведомая на убой,
Ты — кузнец судьбы, чей молот куёт рассвет из боли.
Матрицы нитей — лишь паутина утренней росы,

Что тает в первом луче твоего «я есть».
Встань. Почувствуй, как в груди
твоей пульсирует галактика,
Как в венах твоих течёт расплавленное солнце.
… показать весь текст …

Когда;то мир был тонким акварельным снегом,
Где каждый шаг шептал: «Не бойся, я с тобой»,
Но время стало чёрствым неизбывным бегом,
И небо полиняло, как плащ над головой.

С тех пор в дверях рассвета скрипят чужие замки,
И чай остывший пахнет не домом, а войной;
Мы прячем дрожь в карманах, как мелочь и бумажки,
И учимся молчать, когда внутри — прибой.

Нас жизнь встречает так, как будто мы — нарушим,
Как будто каждый вдох уже кому;то должен,
Она даёт прикурить тем, кто не курит душу,
И в горло…
… показать весь текст …

Мы родом оттуда, где утро пахнуло витринной жвачкой,
Где мята на клумбах смешалась с горячим асфальтом дворов,
Где шарики «Колы» казались вселенской, космической пачкой,
И солнце за крышами прятало старые детских снов.

Мы помним бидоны со свежей, густой деревенской сметаной,
Как бабушка бережно крышку тряпицей туго стянет,
Как хрупкое детство, промокшее синей чернильной туманной,
В зеленой тетрадке промокашкой живой проступает и тянет.

Мы родом оттуда, где «кашка» цвела под окном в переулке,…
… показать весь текст …

Ветер выл над обрывом разверстым,
словно память предвечных стихий,
и шаги одинокой невесты
ели снег на тропинке сухой.

Шла она между елей и тучных
серых скал, где не властен рассвет,
и над лбом её светлым, колючим
гордый холод качал амулет.

В амулете том спал силуэт волка,
как зарубка на сердце земли,
и оттуда, из медного волка,
шёл к девице негромкий протяжный мотив.
… показать весь текст …