Июльское
дробит стекло,
Я не стану просить
у вселенной право.
Мне впервые за жизнь
настолько тепло,
И впервые тебя
мне ужасно мало.
Пусть ломаются стрелки
на старых часах,
Оставляя весь мир
за закрытой дверью.
Я влюбляюсь в тот свет
в твоих карих глазах,
И впервые себе
и вселенной не верю.
Я сжигаю все карты
и все чертежи,
На которых меня
рисовали безбожно.
Мне так страшно,
что это — пределы души,
И что больше любить
тебя невозможно.
Допивай мою душу
до самого дна,
Забирай мои мысли,
стихи и голос.
Если этот июль
выпьет мир дочиста,
Мы прорастём сквозь него,
как пшеничный колос.
Нам уже не вернуться
к началу дорог,
Где мы были чужими
в толпе многоликой.
Этот тёплый июль
переступит порог
И застынет в углах
золотистой уликой.
Прижимайся сильней,
не давай мне остыть,
Даже если весь мир
обернётся туманом.
Я хочу эту нежность
до капли испить,
Чтоб она затянулась
рубцом, а не раной.
И когда этот мир
упадёт в темноту,
И закружит земля
в сумасшедшем разбеге,
Я поймаю губами
твою теплоту,
Растворяясь в своём
дорогом человеке.
Пусть и дальше снаружи
дробится стекло,
Мы за этой стеной
обрели своё право.
Мне впервые за жизнь
так безумно тепло,
И тебя мне всегда…
бесконечно мало…