Афоризмы/55...
Как к отдельному человеку, так и к народу, претендующему на что-то серьёзное, можно задать один единственный вопрос: «Покажи свои произведения? Покажи чем ты отметился в искусстве, во всемирной истории и в истории человеческой мысли, в работе человеческого духа?»
И если человеку или целому народу нечего на это ответить, то все глубокомысленные рассуждения о самоопределении не имеют смысла.
Неужели замысел Творца, позволившего осуществиться советской власти, заключался только в том, чтобы она, слив из своего народа реки крови,
заржавила и уничтожила машину немецкого национал-социализма?
В. Г. Белинский в рецензии на премьеру «Ревизора» писал, что благородное лицо, которое все ищут и не находят в пьесе — это смех, очищающий душу.
Если изображение персонажей вызывало смех, значит, оно, во-первых, было чем-то новым и необычным, а, во-вторых, поведение этих персонажей не считалось нормой и правилом, иначе бы над ним не смеялись, а воспринимали бы его как нечто привычное или пугающее. Спустя почти двести лет юмор Гоголя не кажется смешным и современным режиссёрам приходится сильно стараться, чтобы рассмешить аудиторию. Но нынешний смех уже не очищает, он, в лучшем случае, отключает, помогает забыться. И понятно почему. Вряд ли кто-то ещё верит в возможность исправления власти. Она доказала своё право на преемственную порочность. Она победила. Смейтесь сколько хотите. Она разрешает.
Преподаватель — это тот, кто ученику говорит, учитель — тот, кто ученика слышит.
Если прочитать книгу самому один раз лучше, чем сто раз послушать её в чужом пересказе, то что мы можем услышать в симфонии Бетховена,
не умея читать ноты? Как можем мы понять замысел автора, если на слух воспринимаем не больше четверти написанных им в партитуре нот?
Не равносильно ли это чтению книги, из которой вырваны три четверти всех страниц? И не потому ли мы слушаем эту музыку всю жизнь и открываем
в ней что-то новое, что раз за разом прочитываем какое-то неизвестное слово в тексте?
Понять музыкальное произведение — это, на мой взгляд, значит прийти к внутреннему, ничем недоказуемому, убеждению, почему автор написал
тот или иной мотив именно так, а не иначе. Но возможно ли понять логику и мысль автора в каждом мотиве его произведения?
Я думаю, что это невозможно. А потому любое серьёзное сочинение всегда останется непонятым до конца.
Лучше «До скорой встречи!», чем «До встречи со скорой!».
Советские фильмы, особенно фильмы детективные, боялись научить плохому, поэтому генералы из министерства внутренних дел запутывали сюжет
или делали его совершенно бессмысленным в первую очередь, когда дело касалось экономических преступлений, чтобы ни дай Бог, не показать криминалу, как обойти закон и найти в нём лазейку. Недостаток интриги, компенсировался за счёт моральных нравоучений. Именно этим советские детективные фильмы отличались, например, от французских.