Сидит старик, укутанный в пальто,
В углу чужом, где неуютно, пусто.
Его забыли. Не придёт никто.
В душе скопилась горечь, стало грустно.
Тем дням, когда звенел уютный дом,
Где смех детей и внуков раздавался.
Он всюду успевал, горел трудом,
Для них опорой быть всегда старался.
Была жена — любимый, верный друг,
Но смерть пришла, её забрав бездушно.
И всё переменилось резко вдруг:
Вдруг стал старик ненужным и обузой.
Родные дети, плоть его и кровь,
В приют отправили, забыв про жалость.
Предали ту сыновнюю любовь,
Лишь одиночество ему осталось.
На тумбочке — свинья-копилка лишь,
Она как память о жене любимой.
В ней каждый грош сквозь прожитую тишь
Копили детям на жильё когда-то…
Теперь в тоске он дни свои ведёт,
В обносках старых, с порванным подолом.
И тихий свет свечи надежду жжёт,
Что это сон, жестокий и тяжёлый…