Огромный волк на серо;тихом своде тумана
стоит, как тень над бездной спящей земли.
В его зрачках — недвижная северная мана,
гудят беззвучно бородатые ветра и корабли.

В густой шерсти — шрамы рун, как шёпот пращуров,
их линии дрожат, как пламя в ледяной ночи,
и каждый знак — полузабытый зов скальдов и шаманов,
ведущий вглубь, где сны прозрачны и горя не постичь.

Вокруг — пустота, мягкий серый простор,
где растворяются границы формы и дыханья,
и только сердце слышит древний, мерный хор,
как будто камни поют законы мирозданья.

Он дышит медленно, как море подо льдом,
где под корой веков ещё струится сила,
и каждый вдох его гудит немым огнём,
земля под лапами дрожит, но не забыла.

Спокойный взгляд пронзает сквозь века,
не раня, а лишь выворачивая время наизнанку;
в нём нет угрозы, только глубина река,
влекущая душу к тихому, целебному туманку.

Ты смотришь в эти омуты — и тает шум минут,
словам не отыскать дороги в это поле;
здесь северные духи бесшумно проплывут,
смягчая острый хруст повседневной боли.

И вот уже неясно: где твой страх, а где он сам,
чей силуэт возник за гранью очертаний,
и чьи шаги ведут тебя по странным берегам
к воротам из дыхания, покоя и созерцаний.

Огромный чёрный волк шагнёт назад во мглу,
оставив сердце тёплым камнем у истока,
и ты поймёшь: в безмолвном северном кругу
твоё дыханье стало хрупким эхом Бога.