Снег — это сбившийся шрифт
на черновике неба.
Город читает его вслух,
заикаясь от света:
пробелы — между фонарями,
запятые — в солёных лужах,
и ночь листает страницы
потёртым корешком крыш.
И городской этот шёпот
находит в тебе перевод.

Время надело чужое пальто —
пахнет табаком и далью.
Сердце, как автоответчик,
твердит одно и то же «да»
на все невыговоренные «зачем»,
и буквы в груди съезжают,
словно текст без полей,
но всё ещё читаемый.

Рождество здесь не дата —
а опечатка в законе причин:
бетон вдруг делает паузу,
и лифт едет не вниз, а в тишину.
Из двух кружек пар поднимается,
сплетая на стекле один алфавит,
и кто-то стирает рукавом
самое важное слово.

Говорят, страницы пусты,
если не верить глазам.
Но снег дописывает фразу
там, где мы не решались.
И если это и есть чудо —
оно не в заголовке,
а в мелком шрифте внизу,
который город дочитывает шёпотом.